Я богатый человек, которому не безразличны судьбы других людей и целых стран. От гонки вооружения не выиграет ни Израиль, ни Ирак. Я не прав?
– Вам, Геннадий Ильич, нет дела ни до Ирака, ни до Израиля. То есть судьбы этих двух стран и их затяжного конфликта интересны вам постольку, поскольку на этом можно наварить капиталец. Вы торгуете нефтью…
– Откуда такая осведомленность? – поднял брови Подосинский. – Вы читаете газеты? Увлекаетесь теленовостями? Возможно, вы видели мою фотографию и узнали меня?"
"– Ничего подобного, – покачал головой Натан Ефимович, – газет я вообще не читаю, телевизор почти не смотрю.
– Спасибо. Я тронут. – Подосинский слегка склонил голову. – Надеюсь, вы понимаете, что в моей идее открыть миру секретные разработки смертоносных вирусов нет ничего злодейского? Средства не совсем благородны, но цель гуманна.
– Я не согласен со знаменитой сентенцией о том, что цель оправдывает средства.
– Теоретически я тоже не согласен. Но, к сожалению, жизнь устроена так, что между благородными целями и низкими средствами сложно найти компромиссный вариант.
И вдруг послышался страшный, истерический крик:
– Карл! Где ты? Карл! Свинья несчастная, подонок!
В каюту влетела Инга.
– Его нет на яхте! – крикнула она. – Он ушел и ничего не сказал! Почему ваши свиньи у вертолета его не задержали?
Подосинский растерянно взглянул сначала на нее, потом на Бренера.
– В чем дело? Почему она так орет? – тихо спросил он.
– Разве не понятно? – пожал плечами профессор.
– Кроме «Карл» и «швайн», я ничего не понял. Я не знаю немецкого, только английский. Они что, поссорились? Они ведь любовники, насколько мне известно?
– Она кричит, что Карла нет на яхте.
– По-моему, она пьяна, – заметил Геннадий Ильич, – скажите ей, что она тоже может отправиться в город на несколько часов. До вечера есть время.
– Скажите сами. Она понимает по-английски. Я стараюсь с ней разговаривать как можно меньше.
Инга между тем бессильно упала в кресло, закурила и тихо произнесла:
– Он не вернется.