Свою «шестерку» она загоняла на зиму в крытый гараж, который находился довольно далеко от дома.
«Ничего, в крайнем случае можно доехать и на электричке. От станции до дома минут пятнадцать ходьбы, сумка вовсе не тяжелая», – спокойно рассуждала про себя Алиса, в последний раз оглядывая квартиру и поторапливая Максимку. Он никак не мог решить, взять ли ему с собой старого, одряхлевшего томагошу или освоить на даче новую, более совершенную игрушку, в которой жила целая стая компьютерных существ.
Глаза у ребенка слипались, он выглядел усталым, подавленным, растерянным.
Ужас, который прожег Алису насквозь за те несколько минут, пока она искала Максима, теперь сменился холодной спокойной решимостью. Она совершенно отчетливо поняла, что в квартире у них кто-то успел побывать, произвести аккуратный обыск.
Так же ясно она отдавала себе отчет, что странная история со штрафом и задержкой в аэропорту Бен-Гурион имеет одну конкретную подоплеку: за ней теперь следит МОССАД.
Значит, МОССАД. Или люди Харитонова? А может, ЦРУ? Или московские бандиты, с которыми наверняка остались у Карла прочные связи? Разбираться некогда, да и как она разберется? Разве есть у нее такая возможность? Надо тихо сматываться из квартиры. Здесь теперь небезопасно.
«А все-таки, зачем они сюда приходили? – спросила она себя. – Зачем им обыск? Ничего интересного они найти не могли…»
Она вдруг вспомнила, как много лет назад Карл Майнхофф снимал «жучков» в этой же квартире.
Часть «жучков» не тронул, просто освободил в квартире небольшое пространство для «интимных разговоров» и предупредил, что спокойно можно себя чувствовать только в Алисиной комнате, в ванной, особенно если пустить воду, и в туалете.
Алиса бросила взгляд на старый коричневый тройник, торчавший из розетки в кухне. Потом подняла глаза к потолку и взглянула на сетку отдушины. Те, кто слушает, теперь знают, что она собирается удирать. И знают, куда именно.
– Идиотка, – тихо выругала себя Алиса, – раньше не могла додуматься?
В одну секунду она прокрутила в голове телефонный разговор с Лизой.