«Ты хорошая девочка, ты заслужила покой. Тебе ничего не нужно делать, просто отдохни. Позволь себе отдохнуть. У тебя никого не осталось, тебе не ради кого рвать жилы. Отдохни».
«Никого не осталось», с горечью повторила про себя Иржин. Арнард… И тут ее просто-напросто оглушило яростью, ненавистью и лютой злобой. Леди дер Томна никогда не считала себя способной на такие душераздирающие чувства, но… Это определенно были ее настоящие чувства.
— Мне есть ради кого рвать жилы, — выплюнула она.
А перед глазами, как наяву, появился Лидан, что не побоялся идти с ней в Академию.
— Милорд, надо отключать Венец, — обеспокоенно произнес дер Льтерис. — Мы скорее убьем ее, чем…
— Просто усиль поток, — рявкнул Валдерис. — Это всего лишь девица. Она ценна лишь кровью, что течет в ее жилах!
— Интересно, чем ценны вы, — с ненавистью выдохнула Иржин.
Тирваль подался вперед:
— Не стоит меня злить, Иржин. Вскоре ты окажешься в моей власти.
Криво усмехнувшись, леди дер Томна процедила:
— Если вам все же удастся воздействовать на меня… Что ж, чтобы вы после не сделали с этим телом — мне все равно. Это буду уже не я.
Где-то позади Иржин раздался треск, тихая прочувствованная ругань, а после — низкий гул. Этот неприятный звук пробирал до костей, заставлял сердце сбиваться с ритма.
Сияние, исходящее от кристаллов, усилилось.
Обруч, сдавливавший виски Ирж, стал еще холоднее. Леди дер Томна начало казаться, что чуждая магия острыми иглами вонзается в ее голову. Вонзается и расползается внутри как заразная болезнь. Как грязь, попавшая в чистую заводь.
— Не выходит, — с отчаянием выдохнул дер Льтерис. — Я не хочу убивать!
— Она нужна мне живой, — в тон ему ответил Тирваль, и, бросив на Ирж взгляд, подошел к своему вассалу.
— Сверхсильное воздействие выжжет ее разум, — предупредил дер Льтерис.
— Сойдет, — пренебрежительно отозвался Валдерис. — Сойдет."
"Стиснув зубы, Ирж дернула руками. Еще и еще, вновь и вновь. Саднящая боль от содранных запястий приводила в чувство. Фиолетовое сияние больше не успокаивало и не умиротворяло, как это было вначале, пока свет был прозрачней. Сейчас Иржин всем своим существом ощущала враждебность, чуждость этой мощной силы.