Но совесть Ксюшу, видимо, мучила. Она перестала болтать, ссутулилась и тяжело вздохнула.
– Ты поужинала? – в качестве примирения спросила Соня.
– Да. И сейчас пойду читать какую-нибудь книгу.
– А спать?
– Через час.
Все дежурные вопросы прозвучали – с чувством выполненного долга Соня пожелала Ксюше спокойной ночи и отправилась в свою комнату. Вещей она привезла немного, но на сей раз в сумке лежала не только униформа, но и короткое черное платье с туфлями на высоком каблуке. На всякий случай… Чтобы не потерять здесь рассудок.
«Кирилл Андреевич, когда-нибудь я обязательно надену и то, и другое. Обещаю».
Платье и туфли она переложила в чемодан, ароматный гель для душа отнесла в ванную комнату, кружевную ночную рубашку убрала под подушку. Вынув из сумочки маленькую рюмочку, для сохранности в пути укутанную в тонкий розово-сиреневый шарф, она подумала о шоколадном ликере. Ей будет что отпраздновать в самое ближайшее время.
Соня выдвинула ящик комода и сунула шарф с рюмочкой между махровыми полотенцами, затем посмотрела на часы.
– Немного огня, и чье-то сердце дрогнет… Значит, Фаина Григорьевна, говорите, мужчины часто влюбляются в гувернанток? Проверим.
Из комнаты Соня вышла в час ночи. Держа в одной руке тонкий подсвечник с зажженной свечой, другую прижимая к груди, она поплыла в сторону комнаты Комлева. Царила тишина, не нарушаемая даже охами и ахами какого-нибудь вредного привидения, лишь луна подглядывала через окно за происходящим. Ни шороха, ни скрипа.
Пламя дрожало при каждом шаге, пришлось прикрывать его ладонью, а заодно и замедлять шаг. «И как раньше барышни управлялись со свечками? – недовольно скривила губы Соня.
Соня свернула за угол, прошла еще немного, остановилась и бросила взгляд на темную широкую дверь. Комлев еще не спит или заснул недавно.