Вроде нормально шла, да, приходилось постоянно перешагивать и нагибаться, но не старая же она развалина, чтобы быстро выбиться из сил? Остановившись, она вытащила бутылку с минералкой и допила все, что осталось, – три последних глотка. Но организм требовал еще, жажда на цыпочках подкрадывалась к горлу, сушила язык.
– В моей фляге есть вода. Хотите?
– Нет, – решительно ответила Валя. – Это негигиенично.
В ответ раздался раскатистый искренний смех.
***Базилюк всегда работал оперативно, ему даже нравилось решать непосильные задачки и докапываться до истины.
Гувернантка. Небольшое, но развлечение. Развлечение, занявшее половину дня.
Устроившись в кресле, задрав ноги на табурет, Василий Васильевич набрал номер Комлева.
– Кирилл Андреевич, привет! – В основном они всегда называли друг друга по имени-отчеству и на «ты». – Значит, так, отчитываюсь… Обзвонил повторно всех лиц, выдавших рекомендательные письма. Меня почему первый раз ничего не насторожило… Если уж врут, то пишут восхваления от друзей-родственников, но тут-то уважаемые люди!
– И? – раздался в трубке напряженный голос Комлева.
– И, – повторил Базилюк, – Юдина Ирина Яковлевна не сразу поняла, о ком речь, подзабыла, любезная, имя гувернантки, которая отработала у нее верой и правдой несколько лет. Профессор эндокринолог Успенский причиной расставания с Софьей Одинцовой указал переезд в Питер, но сам никуда не переехал. Точно не могу сказать, с кем я разговаривал, бабулька какая-то натрещала мне про него по телефону, пожаловалась на здоровье и положила трубку.
– Какого? – перебил Комлев.
– Валидольного. У него сеть аптек, пол-Москвы лекарствами кормит…
– И что Лебедева?
– Она Одинцову вспомнила, принялась сдержанно хвалить, но на мой вопрос, а давно ли девушка у них работала, сразу не ответила. А то, что сказала после, с данными рекомендательного письма не совпадает. Такое впечатление…
– …что они заучили, а потом забыли.
– Ага.