Она жалела Милу, вынужденную тоже прятаться, и думала, что лично она не выдержала бы унизительного положения тайной связи.
Присев на крыльце, Рита аккуратно сложила бельё стопкой и решила позволить себе поспать ещё хотя бы полчасика. Каша на завтрак сварена с вечера, свежую булку привезла из посёлка Мила. Ах да, сегодня на обед приглашён Фриц Иванович. Рита улыбнулась. Специально для него был задуман суп с клёцками.
Она уловила движение в соседском доме и увидела, как Надежда Максимовна осторожно крадётся вдоль забора.
Немного постояв в статичной позе, Надежда Максимовна повернулась боком. Рита не успела опомниться, как соседка оказалась под их окном. Из приоткрытого окна выбивалась голубая занавеска.
«А ведь она могла бы быть симпатичной», — подумала Рита и поняла, что не воспринимает соседку как нормального человека, который умеет любить и которого любят. Она попробовала подыскать для неё оправдание, но ни на чём не могла остановиться. Душевная болезнь? Ненависть? Зависть? Злоба? Обида? Самой непонятной была та ненависть, какой воспылала к ней Надежда Максимовна.
Тем временем соседка, обследовав одно окно, где безмятежно спал Рома, перешла к другому.
Надежда Максимовна вздрогнула и развернулась, с ходу натолкнувшись на заинтересованный взгляд Риты.
— Вы что-то ищете?
В ответ Надежда Максимовна поджала губы. Было видно, что её застали врасплох, и замешательство на миг придало лицу беззащитное выражение нормального человека.
Но она быстро взяла себя в руки:
— Не ваше дело, — она указала пальцем на Огурца, — лучше уберите собаку. Вы что, не знаете, что их надо держать в намордниках?
— И не только собак, — не утерпела Рита, — некоторых людей тоже."
"Даже издалека было видно, как щеки и шея Надежды Максимовны сделались розовыми, а из розовых — свекольными. Она попробовала ответить разящим взглядом, но опустила голову, и Рита поняла, что на сей раз победа осталась за ней.