Автомобиль он вёл машинально, на уровне инстинкта лошади, которая всегда находит путь к родному порогу. На перекрёстке Среднего проспекта велись ремонтные работы. Выругавшись, он свернул в объезд и внезапно заметил, что вслух просит у Ани прощения.
Он горько усмехнулся — оказывается, чтобы додуматься попросить прощения, понадобилось всего четверть века. Ведь и тогда, перед свежей могилой, он не пытался повиниться. Стоял и молчал, как деревянный чурбан.
В поисках места для парковки Василий Константинович долго кружил окрестными улицами, пока не сумел приткнуться на Камской, у конторы по изготовлению памятников.
От центральной дороги, словно веточки дерева от ствола, разбегаются дорожки: Ксенинская дорожка, Гдовская, Блоковская, Кадетская. Василий Константинович замедлил шаг, чтобы унять стук сердца.
Рядом остановилось инвалидное кресло:
— Подскажите, куда к Ксении Блаженной? Я приехал из Брянска и совсем заблудился.
Из кресла на него смотрел молодой парень с обожжённым лицом и без обеих ног. Он мог быть ровесником Гриши.
— Я не знаю. Я был здесь только один раз, очень давно, — замялся Василий Константинович. Ему стало стыдно, что паломники едут из разных городов, из разных стран, а он, с руками и ногами, петербуржец, Бог знает в каком поколении, до сих пор не удосужился прийти поклониться, хотя бы из любопытства.
Василий Константинович хотел добавить, что сейчас расспросит дорогу и отвезёт парня до места, но из-за спин посетителей вынырнула тощая растрёпанная девушка в рваных джинсах и, сияя улыбкой, выкрикнула:
— Вадик, я разыскала! Видишь зелёненькую часовенку? Нам туда!
Наклонившись, она поцеловала калеку в бугристую щёку и подняла глаза на Василия Константиновича:
— Спасибо за помощь.
— Да я, собственно, не успел…
— Всё равно спасибо! Вы не представляете, какие мы счастливые, что попали на Смоленское кладбище. Это чудо! Настоящее чудо!
Навалившись на спинку кресла, девушка направила его в русло людского потока.
"Не отдавая себе отчёта, Василий Константинович пошёл за ними. Памятники, кресты, кресты, скорбящие ангелы — среди них его мысли стали обретать равновесие.