У него заныло сердце. Быстрым движением он протянул ей визитную карточку:
— Пожалуйста, Рита. Не отвергайте.
Несколько мгновений, во время которых Никита успел пасть духом, она стояла в раздумьях, но потом вынула у него из руки карточку и сунула в карман.
«Взяла! Взяла визитку!» — ликуя, подумал он, выходя из подъезда. Хотя наличие его координат ещё ничего не значит — мало ли карточек, вручённых ему самому, валяется в столе или выброшено в помойку, но тем не менее ему было приятно думать, что у Риты остался материальный след от их знакомства хотя бы в виде кусочка картона с его фамилией.
Подумав, что выражается витиевато, Никита иронично хмыкнул: «Совсем ты, старик, съехал с катушек. Женщина тебя видеть не хочет, а ты пристал к ней как банный лист. Ну и что? Ещё не вечер», — ответил он сам себе и оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она.
* * *«Нотариус. Никита Алексеевич Волчегорский», — прочитала Рита. Ошарашенная его натиском, она не сразу взглянула на визитку.
Потом Рита решила, что его ухаживание было нелепой шуткой, и стала понемногу успокаиваться, хотя внутренняя дрожь ещё заставляла сердце биться в учащённом ритме, словно она пешком поднималась на десятый этаж.
Кстати, почему Волчегорский нотариус? В её воображении страусы вязались с нотариатом примерно так же, как рыбаки с освоением дальнего космоса. Но каких только казусов в мире не случается? Рита пожала плечами и, убирая визитку в портмоне, поняла, что хмурит брови.
Значит, Никита живёт здесь, в этом доме, в триста пятнадцатой квартире.
«Не твоё дело, — строго пресекла она попытки фантазировать, — есть гораздо более насущные проблемы, чем общение с посторонними мужчинами».
Немного переждав, чтобы наверняка не столкнуться с Волчегорским ещё раз, Рита вышла на улицу. Холодный ветер крутил на мостовой рваный шлейф из осенних листьев.