Подумаешь, разложил ее вчера на кухонном столе — разве это повод для того, чтобы вести теперь себя с ней как-то по-особенному?
Но ведь девушка все еще помнила жар его рук на своем теле и вкус его поцелуев. Помнила, как этот самый голос шептал вчера на ушко ее имя и называл происходящее всего лишь репетицией перед главным действом. Черт. Ей очень хотелось поймать его взгляд. Так сильно, что она едва не грызла заусенцы, мечтая об этом.
— Хорошо. — Вдруг мягко сказал Озеров. — Так по каким признакам формируются оборотные средства?"
"Алексеевой хотелось поднять руку — совсем как в школе, но на вопрос уже отвечала Лера, блондинка с большой грудью, что сидела прямо напротив него.
Оля поймала себя на том, что жутко нервничает из-за этого. Раньше ее не трогало, когда все эти девицы клеились к профессору, заигрывали с ним, давали недвусмысленные намеки, а теперь… теперь это буквально выводило ее из себя!
— Кто-то может дополнить ответ? — Недовольно качнул головой Озеров.
Я! Я могу! Посмотри на меня.
— Вы. Забыл, как вас? — Он вытянул шею.
— Зуфарова. — Буркнула Лилька, неохотно выпрямляясь.
— Слушаю вас, Зуфарова.
Ольга чуть не застонала от отчаяния. Пока Лилька что-то бубнила себе под нос, Алексеева кусала кончик ручки. Ей так хотелось, чтобы Матвей посмотрел на нее, что с трудом удавалось усидеть на месте.
— Еще кто-нибудь поможет? Может вы, Алексеева?
Он застал ее врасплох. Какой был вопрос? Что там? Оборотные средства?
Зеленые глаза остановились на ее лице и принялись нагло буравить насквозь. Его взгляд проникал под кожу, растворял кости. По спине отличницы побежали обезумевшие лихие мурашки.
Кажется, она что-то ответила. Кажется, Озеров довольно кивнул. Всего на секунду, но в его глазах зажегся теплый огонек.
А ей полегчало. Ольга опустила взгляд в тетрадь, выдохнула и стала записывать лекцию — от греха подальше. Всё лучше, чем пялиться на Озерова при всех этим идиотским влюбленным взглядом.
Теперь Ольга знала, что ей в нем нравилось. По сравнению со всеми ее одногруппниками Матвей был умным, серьезным и утонченным. Не кривлялся, как дикая макака.