— Турмокх, итлар! Коллар юкхарига![105]
От волнения он перешел на родной язык, но его поняли. Да и трудно не понять человека, который наставил на тебя ствол и готов пустить его в ход.
Из здания уже выскакивали энкавэдэшники с оружием наизготовку. Новиков бросил им:
— Попытка нападения на сотрудников НКВД при исполнении служебных обязанностей.
Этого было достаточно. Задержанных хватали, сноровисто обыскивали и, не особенно церемонясь, тащили внутрь. К Кириллу подошел побледневший Гоглидзе:"
"— Что, началось уже? — спросил он отрывисто.
В это время его племянники подняли Сари Лакобу, которая все еще не могла нормально дышать. Она перхала, порываясь схватиться за горло, но парни крепко держали ее за руки. Котэ начал что-то быстро объяснять дяде по-грузински, но тот оборвал его:
— Говори так, чтобы тебя все понимали!
Паренек было смутился, но тут же заговорил по-русски, лишь изредка вставляя грузинские ругательства.
— Эта бозия[106] кричала, что товарища Лакобу отравили по приказу товарища Берии.
Глаза Сергея Арсеньевича при этих словах налились кровью. Широко раздув ноздри, он слушал своего племянника и вдруг с силой ударил Сарию по лицу. Что-то выкрикнул по-грузински и снова ударил женщину, да так, что у неё мотнулась голова. Новиков испугался, как бы Гоглидзе не убил одуревшую от потери вдову, и, заметив, что начальник грузинской НКВД примеряется ударить в третий раз, удержал его руку:
— Стой, Серго! Ну, сдурела баба, что мужика сактировали, так чего ж теперь — убить ее, что ли? Она же в состоянии аффекта: сама не понимает, чего несет.
Гоглидзе глянул на Кирилла такими глазами, что тот на мгновение замер, быстро прикидывая про себя: как гасить и выключать этого неистового горца в случае чего? Чтобы не сильно повредить, но чтобы — с гарантией?
— Слюшай, какой аффект-канфект?! — завопил Гоглидзе. От ярости у него прорезался жуткий акцент, и слушать его стало тяжело.
Схватив задержанную за волосы, он грубо рванул ее вперед:
— Пашлы, сука! Гаварить будем.