Нет, не убить, потому что для убийства было достаточно одного выстрела из-за угла или удара ножом в спину. Только не мог майор понять, кто именно отдал приказ не совсем профессионально подготовленным наемникам на отработку отставного офицера. Поэтому он попросил плачущую невесту:
– Оля! Успокойся! Зайди в дом, включи везде свет, пройди в спальню. Под кроватью сумка. В правом боковом кармане две оранжевые пластмассовые коробочки. Принеси одну из них мне. И прошу, будь осторожна. Как заметишь что подозрительное, сразу же беги со двора! Беги домой, плотно закрыв все двери!
– А ты?
– Оленька! Делай, что я прошу!
Женщина поднялась и пошла к двери, ведущей в сени.
Есипов представлял, как сейчас бьется от страха ее сердце, но она шла, преодолевая этот страх. Молодец! Ольга вернулась быстро, доставив Есипову боевую аптечку.
Николай извлек из нее шприц-тюбик с быстродействующим обезболивающим препаратом, ввел иглу в тело через одежду. Через несколько минут боль отступила, и майор смог подняться.
– Ой, Коль! У тебя кровь на голове сзади!
Есипов провел рукой по затылку. Действительно, удар дубинки содрал кожу, но не более того. Хотя лишняя травма головы Николаю не в кайф. Как бы она не спровоцировала очередной приступ или еще что похуже. Но пока вроде видел двор и женщину он вполне ясно. Огненные зигзаги не появились. Он проговорил:
– Ерунда! Пойдем в дом!
Они зашли в сени, закрыв дверь на запор.
Прошли в спальню. Здесь при электрическом свете и плотно зашторенных окнах Ольга обработала небольшую, но кровоточащую ранку, плотно перевязав голову Есипова. Тот улыбнулся, увидев свое отражение в зеркале:
– Ну прям как Чапай перед форсированием Урала!"
"– Тебе смешно, а я чуть с ума не сошла, когда увидела, как к тебе метнулись тени. Даже способность двигаться потеряла. Как еще ты сумел отреагировать на нападение?.. Первых двух уложил так, что я даже не успела заметить, как ты сделал это.
Николай не стал говорить женщине, что он как раз среагировал на появление третьего бандита, и лишь крик Ольги не позволил ему увернуться от удара и уложить в ряд всю троицу, узнав, кто послал их на него. Зачем обижать женщину, когда ничего уже изменить нельзя. И она кричала, чтобы предупредить его, другое дело, что этого не следовало делать. Но сердцу не прикажешь.