И запретить это вы нам не сможете! Я подозревала, чем кончится наш разговор, и заранее обратилась в штаб фронта. Пожалуйста, познакомьтесь с их ответом, он в папке очередных распоряжений.
Подполковник, медленно багровея, раскрыл папку и принялся перелистывать радиограммы, искоса поглядывая на торжествующее лицо Марины Николаевны. Но вот он нашел то, о чем она говорила. Штаб фронта приказывал зачислить лейтенанта Стрельцову в парашютно-десантный батальон Демидова…
Масленников испытывал странное чувство раздвоения.
Прочитав радиограмму, он захлопнул папку, встал, официально произнес:
— Можете идти, лейтенант! — но не удержался и насмешливо спросил: — Надеюсь, сопроводительные документы вы выписали себе заранее?
Она улыбнулась и в тон ему ответила:
— О да! Я не хотела тратить зря время!
Она вышла, прямая, тонкая как струна, даже шаг печатая по-парадному, словно решила нарочно позлить его своей выправкой, а он все стоял и глядел ей вслед.
Стилет, упав на стол, коротко и отрывисто прозвенел, как сигнал тревоги.
9
Ни одного слова о встрече с Мариной Николаевной Масленников майору не сказал. Зачем бередить его душу? Еще неизвестно, какова будет судьба Сибирцева в предстоящем наступлении, где будет его место.
Он усадил майора в машину, сам сел рядом с шофером, и они тронулись по темным улицам, казавшимся мертвыми, хотя кругом слышался напряженный гул движения.
— Убрать огонь!
— Эй, на машине! Свет!
Шофер выключил свет.
И тотчас же где-то вдалеке послышался рокот самолета. Подполковник положил руку на плечо шофера, машина остановилась. Офицеры прислушались: немецкий самолет шел на порядочной высоте в сторону фронта.
— Ищет, — сказал Масленников.
— Не найдет, — отозвался Сибирцев.