Только недавно услышал он, что месяц назад у генерала погиб на фронте сын, младший лейтенант, командир взвода; что генерал известен своими дерзкими операциями; что во время прорыва фронта противника его армию всегда ставят на самый трудный участок, и есть у него военное счастье, которое помогает побеждать в самых трудных условиях… Впрочем, так говорят в армии о всех любимых генералах, и трудно сказать, чьих заслуг больше в этом военном счастье — тех ли, кто командует, или тех, кто эти команды исполняет.
Говорили еще, что генерал не любит распущенности, что бывали случаи, когда он отчислял из штаба офицеров за то, что они были неряшливы, разносил боевых командиров за недостаточную опрятность, недаром подполковник был так озабочен внешним обликом Сибирцева.
— Ну-с, подполковник, это и есть тот молодец, за которого и вы и начальник штаба ручаетесь? — спросил генерал, окинув взглядом Сибирцева.
Сибирцев невольно вздрогнул, раздумывая: а что мог сказать о нем подполковник?
Взволнованный, он стоял чуть позади командующего, разглядывая крупномасштабную карту того участка фронта, на который была нацелена армия.
— Ну-с, молодой человек, давно вы воюете? — спросил командующий.
— С первого дня войны, товарищ генерал, — ответил Сибирцев и облегченно вздохнул, радуясь тому, что первый вопрос оказался таким простым.
— Вы под Псковом не были?
— Нет, товарищ генерал.
— Жаль. Ну, а под Демянском?
— Никак нет, товарищ генерал!
«Хоть бы понять, к чему он клонит? Псков. Демянск — что там было? Долговременная оборона, трудный плацдарм, неудачные попытки прорыва», — он молниеносно припоминал весь материал лекций, пытаясь уловить что-то особенно значительное, но ответа не находил.
— Так, так… Ну, а под Минском были?
— Тоже нет, товарищ генерал… — И вдруг одна мысль мелькнула у него, и он, не замедлив, с некоторым отчаянием выпалил: — Зато я был на Припяти, товарищ генерал, там тоже большие болота…
— Н-ну? — генерал с некоторым удивлением посмотрел на майора, потом обернулся к Масленникову и покачал головой: — Остер, остер, спору нет, если только не ты его наточил, подполковник!
— Что вы, товарищ генерал, я же не знал, о чем пойдет речь, — засмеялся Масленников.
— Так, значит, вы в болотах уже поползали, молодой человек?
— Поползал, товарищ генерал!
— Вот и хорошо.