На правом фланге догорал БА-10 — одна из польских ручных гранат взорвалась прямо на крыше броневика. Броню она не пробила, но от сотрясения сорвался бензопровод с бака и внутрь машины хлынул поток, который тут же воспламенился. Механик-водитель и стрелок-радист сгорели заживо, а сильно обгоревшие командир и башнер еле-еле успели выскочить через башенный люк."
"В центре поля замерли оба БТР-26. Вернее, замер один, а второй просто-таки разворотило прямыми попаданиями снарядов калибром не менее 75 мм. Лениво чадил БТР-5 — чадил и все никак не мог разгореться.
Два БТР-5 благополучно вышли из зоны обстрела и спрятались в деревне. Там же нашел укрытие и единственный БА-10, экипаж которого загнал машину в здоровенный рубленый колхозный амбар.
Двенадцать «православных» пушек[165] одиннадцатого конно-артиллерийского дивизиона били залпами побатарейно. Это были старенькие, но очень надежные орудия, а расчеты конной артиллерии по праву считались элитой польской армии. И они клали снаряды точно, квадрат за квадратом прочесывая окраину деревни, постепенно перенося огонь вглубь.
Но тут единственный танк механизированной роты внес свою лепту в общее веселье. Он на полном ходу вылетел на поле и начал контрбатарейную борьбу. Правда, Анатолий понимал, что надолго его не хватит: в боекомплекте оставались лишь тридцать два снаряда, из которых пятнадцать были бронебойными и явно не подходили для боя «пушка против пушки».
Однако и того, что было, хватило с лихвой.