Когда рассеялся дым, то, что осталось от КП, больше всего напоминало гуляш по-венгерски с паприкой — красное мясное крошево. Первая батарея была приведена к молчанию.
Две оставшиеся батареи открыли ураганный огонь по новому грозному противнику. И это принесло результат: сразу два снаряда ударили в ходовую часть слева. Эффект был таким, словно могучего бойца изо всех сил двинули по уху. Обухом топора. Лопнула гусеница, а ведущее зубчатое колесо треснуло и медленно распалось пополам. Танк встал.
Но это еще не означало, что бой кончился.
Логинов, отчаянно матерясь, заменил раненого наводчика и теперь рывками доворачивал башню, ловя в прицел пушки третьей батареи. Гулко ахнули два осколочных восьмидесятипятимиллиметровых гостинца, и уцелевшие из расчетов польских орудий попрятались в ровики, спасаясь от ливня осколков.
У второй батареи в этот самый момент организовались собственные проблемы. Сержант Павликов решил не дожидаться результатов дуэли танк — артиллерийский дивизион в роли стороннего наблюдателя.
Его БА-10 вылетел из амбара, словно выброшенный катапультой, и помчался, петляя точно бешеный заяц, к позициям польской артиллерии. Одновременно загрохотали ДШК и таубинский гранатомет, и пушкарям Войска Польского резко стало не до стрельбы. Им стало вообще не до чего — уцелеть бы…
Отчаянной атакой роктитнянских шеволежеров проклятый красный броневик удалось отогнать от артиллерийских позиций. Но с танком жолнежы ничего сделать не могли. Казалось, у окаянной большевистской машины вообще нет мертвых зон, и подобраться к нему на расстояние броска связки гранат просто невозможно.
А никакими другими средствами это бронированное чудовище было не взять. Гжмот-Скотницкий убедился в этом лишний раз, проклиная на все лады краснопузых негодяев, которые только что короткой очередью кормового башенного пулемета положили группку отчаянных храбрецов, пытавшихся забросать неуязвимого монстра бутылками с бензином. Им почти удалось, матка бозка, почти, но в последний момент сухо треснула очередь, и добровольцы-шеволежеры закувыркались по полю, точно подбитые зайцы.
Бензин из разбитых бутылок вспыхнул, охватив героических польских бойцов пламенем, они дико заорали, а мерзавцы-коммунисты даже и не подумали прекратить мучения несчастных. Должно быть, они наслаждались в своей бронированной крепости, лишившейся подвижности, но от того не ставшей менее опасной.
— Гжесь. — Адъютант генерала бригады поднял голову. — Немедленно свяжитесь с авиаторами.
