И еду с кухни воровал, и дрался, и казенные башмаки из некрашеной кожи домой отправил. А вот теперь…
Размышления поручика были прерваны самым неожиданным образом. Громкий крик: «Ложись!», и тут же — грохот взрыва и дикий визг раненых собак. Гжибовский мгновенно рухнул наземь и перекатился в сторону — меткость большевиков и скорострельность их оружия были хорошо известны подхалянским стрелкам. Но лес молчал. Не было ни новых взрывов, ни выстрелов — ничего. Только какой-то негромкий голос что-то бубнил впереди. Поручик прислушался:
— Я ж тебе, дураку, сразу сказал — веревочка, — втолковывал кому-то Печка.
«Какая веревочка? — подумал Гжибовский. — При чем тут веревочка?» Но тут же услышал продолжение:
— Это же как самострел: веревку потянул — обрез и выстрелил. Только тут вместо ружья — граната. Я ж тебе, дураку, говорил…
Анджей поднялся на ноги и прошел вперед. Обеих собак иссекло осколками так, что можно и не достреливать — сами сдохнут минут через пять. Вахмистру Корпуса охраны границ тоже досталось: ниже колен его брюки быстро намокали красным и красным был снег, на котором он лежал.
Он не сразу понял, почему капрал Печка тянет его за рукав.
— Чего тебе?
— Вот, — Томаш показал ему на ветку дерева. — Вот…
Поручик пригляделся. На ветке бука виднелись странные отметины, словно бы кто-то осторожно поводил в нескольких местах острым ножом.
— Рация? — догадался Гжибовский.
— Проволоку бросали и натягивали, — ответил Печка уверенно. — И вон, смотри, пан…
На припорошенных мелким снегом опавших листьях можно было разглядеть место, где снежный покров восстанавливала явно человеческая рука. Почти идеальный квадрат полтора на полтора метра.
— Там радист сидел, — уверенно заявил Томаш. — Потом место прятали.
Анджей задумался. Если русские останавливались на радиопередачу, значит — ушли они недавно. И стало быть — недалеко.
— Вы двое, — поручик повернулся к пограничникам, — остаетесь с вахмистром. И пристрелите собак — зачем мучить животных?
Пограничники в своих странных круглых фуражках[197] дружно ответили «Так есть!», а Гжибовский уже поднимал своих стрелков в погоню.
— Дальше не пойдем, — выдохнул Вастьянов. — Они нас, подхалюки, на улан гонят. — Он указал рукой на небольшой овражек, выходивший на болото.