Хозяйка выглядела очень опрятной и ухоженной и для своего возраста и для того места обитания, за которое держалась.
— Как, гришь, тебя зовут? — старушка повернулась ко мне с кружкой в руках.
— Изольда, — ответила я и почему-то покраснела.
— Нина Ивановна, — представилась та в ответ. — На, вот, держи, — она поставила передо мной чашку, из которой валил пар. — Пей, ромашковый."
"— Спасибо, — поблагодарила я, обхватив кружку озябшими пальцами, — я бы хотела еще раз извиниться, что ворвалась вот так бестактно.
— Молодежь нынче этим самым тактом не страдает, — хмыкнула Нина Ивановна и очень бодрой походкой прошествовала к другому табурету.
Двигалась она совсем не как человек в возрасте, походка пружинистая, движения четкие, да и взгляд очень ясный для такого сморщенного, покрытого морщинами лица. Сколько ей, гадала я, восемьдесят? Девяносто?
— Ну чего отмалчиваешься? — ясные глаза хозяйки уставились на меня в упор. — Выживать меня приехала?
Я отхлебнула из кружки, чай действительно оказался ромашковым и вкусным.
— Скажем так, я приехала, чтобы обсудить ваш переезд на выгодных ВАМ условиях, — отчеканила я заранее приготовленную фразу. Голос не подвел. Все прозвучало, как нужно: уверенно и доброжелательно.
Взгляд старушки оставался пристальным и требовательным. Она пожевала губу, а потом выдала:
— Долго фразочку учила?
Я опешила.
— А ты думала, ты тут первая? — хозяйка правильно истолковала мое замешательство.
И правда, я прислушалась, шум дождя за окном начал стихать.
— Может быть, все же рассмотрим несколько вариантов? — не желала я сдаваться. Все-таки проделала такой путь, и уехать ни с чем.
Но старушка только руками развела.
— Милочка, даже не старайся, нервы себе сбережешь. Мне нельзя в город, здесь век доживу, вот и получите все.
— Но…
— Без ""но"", — в голосе появились властные нотки. — Нельзя мне в город.
— Если вы чем-то больны, — ляпнула я первое, что пришло на ум, — то в городе много высококвалифицированных специалистов…
Я не договорила, старушка с недюжинной для ее возраста силой громыхнула кулаком по столу.
— Мне-нельзя-в-город! — с расстановкой произнесла она.