Приложила максимальные усилия, на которые была способна, чтобы вспомнить содержание письма, как можно более подробно. Потом рассказала, как пришла сюда, как импровизировала, вытащив на лестничную площадку соседку. Умолчала только о своей истерике возле подъезда, сказала только, что Зверь привел меня в порядок по дороге сюда, чтобы никто ни о чем не догадался, остальное Кирилл мог додумать сам.
— Значит, пожертвовал собой ради нас, — горько произнес Кирилл, когда я выдохлась и замолчала. — К черту это благородство…"
"Теперь он отстранил меня и сел, выпил уже остывший кофе залпом, будто спирт.
— Ты подозреваешь кого-нибудь? — спросила я, тоже возвращаясь на свое место.
Он помедлил, потом покачал головой.
— Даже представить не могу, кто может быть эта сволочь.
— Вот поэтому старик и попросил меня разыграть этот спектакль, чтобы никто не догадался, что нам что-то известно.
— Всегда впереди всех на два шага, — пробормотал Кирилл, поморщился и исправился: — Был на два шага впереди.
Только сейчас я поняла, что все еще в куртке, я совсем забыла о ней, не чувствовала ни жара, ни холода.
— Это он просил передать тебе.
Кирилл протянул руку, взял конверт и потом еще несколько секунд просто держал его в руках, затем решился, оторвал край и вытащил письмо.
Я тактично молчала, пока он читал, только следила за его лицом, он то хмурился, то грустно улыбался, но не произносил ни слова.
Наконец, он закончил, положил листок на стол и закрыл глаза.
— Что там? — решилась спросить я, когда поняла, что он не собирается ничего говорить.
Кирилл подтолкнул ко мне письмо:
— Читай.
Мне было приятно его доверие, но меня еще в детстве приучили никогда не читать чужую корреспонденцию.
— Краткого содержания мне будет достаточно, — я покачала головой и снова подвинула к нему листок.
— Помимо лирики, там сказано, где находится его завещание, что все его имущество переходит ко мне, и я вправе распоряжаться им так, как мне заблагорассудится.
— Он очень тебя любил, — прошептала я.