Когда камешек терял запас светлой энергии, становясь инородным предметом на моей ладони, я тут же вливал в него свой свет.
Не знаю, сколько прошло времени, но в какой-то момент я почувствовал, что жжения нет. Да и туман перестал образовываться. Я растерянно огляделся. Мерзкой нити больше не было. Вообще никакой нити на месте, где она проходила, не осталось. А вот связь с источником усилилась.
Да я чертов гений!!! Где журналисты, толпы фанатов и девушки в коротких платьицах, требующие оставить автограф прямо на груди?!!! Вот так всегда — стоит окунуть мир в дерьмо, как об этом сразу все узнают, а стоит его спасти — так тишина.
— Умру безвестным, — пустил слезу я, принимаясь за следующую нить. Так плохо и одновременно хорошо мне еще никогда не было. С каждым шагом, с каждой очищенной нитью я чувствовал, как ко мне возвращаются силы. Теперь я видел, что они есть и во мне, и от этого хотелось блевать от омерзения. Я вытягивал их из себя и убирал всю гадость, что они несли. И с каждым разом я чувствовал себя все лучше.
Видимо, эти нити охватывали каждого, кто тут присутствовал, не делая различий между своими и чужими. Поэтому и не напали они сразу — готовились, твари. И теперь я, получается, единственный голодный волк среди отары овец. А значит, что? Время выходить на охоту.
Но сначала закончу чистку. Еще немного, и я буду свободен. Ныряю вглубь себя и вижу остатки мерзости, что пронизывает источник со всех сторон.
"Выныриваю, глубоко вздохнув… и едва успеваю увернуться от удара. Нет, не материального. Меня атаковали из мира Грез!!! Это кто ж, мать вашу, такой бессмертный?!
Чуть сгорбленный, с венчиком коротких седых волос на голове. Лицо изрезано морщинами, на теле что-то типа восточного халата и закрытые тапочки на ногах.
Тут старик ощерился, показав черный язык, изъеденные кариесом зубы и мерзость вместо слюней.