— Господи, — шепчет Рада, — только бы потрогать… — Получает на колени темную коробку и трепетно кончиками пальцев
касается неживого лица. Но оно как живое. Потрясающе одухотворенное. «Бисквитный» фарфор... Старинный шелк,
сохранивший дорогой матово-приглушенный блеск... — Это же кукла Франсуа Готье. Ее невозможно не узнать. Такие
продаются только на аукционах. Я была в том музее, в Париже…
— Дима… — рычит Катя.
— Боюсь, Катя, он тебе не скажет, — разочаровывает ее Рада, — цена таких кукол начинается с десятков и доходит до
сотен тысяч долларов.
— Для Катрин все самое бесценное, — ухмыляется Дмитрий. Его улыбка становится шире.
— Крапивин, ты обалдел? — шипит на него Катя. — Ты зачем мне ее притащил! Я давно уже не играю в куклы. Ни в простые,
ни в «за сотни тысяч долларов»!
— Там, под подложкой документы. И не держи куклу долго на свету, это вредит ее сохранности, — невозмутимо советует
Крапивин и аккуратно закрывает шкатулку.
— Если ты решил сделать мне дорогой подарок и извиниться таким образом, — бубнит Катя с ядовитой улыбкой, — то ты не
угадал. Теперь вообще не попадайся мне на глаза и моли бога, чтобы я эту антикварную куклу не разбила об твою голову.
Жених!"
"— Дима, — Гера пригибается к Крапивину, — может тебе бабу найти, а? Хорош уже в куклы играть. С живой-то интереснее.
— И не говори, — кивает Катя, — по-моему, он заигрался.
Рада берет свою чашку с некрепким, но ароматным чаем.
чтобы избавиться от неприятной сухости во рту, которая всегда возникает после сигарет. Смешные они, Катя и Дима.
Упрямые оба — препираются. И счастливые — про свадьбу шутят. Она себе, например, уже не может позволить таких
шуточек. Для нее теперь все, что связано со свадьбой, — страшный сон. Кошмар. И повторения не хочется. Ни платья, ни
фаты, ничего этого… Никогда в жизни… Хочется домой.
Про себя она квартиру Гергердта называет домом. Это непроизвольно получается. Ей там хорошо. В спальне нет
телевизора, но он не нужен, Дружинина спокойно засыпает и крепко спит, потому что рядом Артём.
— Пойдем домой, — просит Рада. Гергердт едва заметно кивает, но не спешит подниматься с места. Очевидно, ищет
удобную паузу в шумном разговоре, чтобы сообщить об их уходе и откланяться. Рада, впрочем, в тот разговор уже не
вникает.