Потому что уже готова принять
от него абсолютно все, от Геры. Что бы он сейчас с ней ни делал, она готова. Она как сорванная пружина. Без замков, без
застежек. Кажется, что последние несколько лет ее вкручивали в землю, как винт, а теперь резьба сорвалась. Напрочь.
Хотя сорвалась Рада, наверное, в ту ночь, когда сама к Гергердту приехала.
— Пойдем в спальню, — зовет его и тут же думает, что, если он просто отпустит ее, она не дойдет на своих ногах. Колени
дрожат. Тело непослушное. Ее оно не слушается, оно слышит только Артёма и ему отвечает.
Он подхватывает ее крепче, несет в спальню, ставит у кровати. Едва ноги касаются пола, она разворачивается у него в
руках и прижимается к нему спиной. Тяжелое дыхание совсем останавливается.
— Хочу так… Хочу так, как в прошлый раз, — быстро шепчет. Не уточняет, что имеет в виду, думая, что он и так поймет, о
чем она говорит.
Она кончила, когда он был сзади. Пусть с болью, но у нее получилось. Он знает.
— Ложись… — Хватает ее за талию, чтобы развернуть.
— Хочу, — твердит упрямо. Стискивает его запястья. Обнимает себя его руками. — Я же знаю, что это ты.
Он тоже знает. Что в тот раз она была такая же возбужденная, завелась с пол-оборота, с готовностью принимала его и
отзывалась на каждую ласку. А потом ее накрыло. Именно в этой позе. Когда он брал ее сзади, обезумевший, озверевший от
возбуждения. Голодный. А вдруг ее снова накроет, а он не поймет. Если они сейчас начнут вот так, то он не сможет
остановиться. И так на краю стоит, вот-вот слетит в пропасть.
Бешено колотится сердце. Легкие рвет от нехватки кислорода. Уже кружится голова.
— Ложись! — Толкает ее на кровать, небрежно разворачивает на спину. Рада недовольно, но затихает.
Наваливается на нее, опираясь одним локтем у нее над плечом. Порывисто целует, сжав пальцами ее челюсть.
— Знаешь… — шепчет хрипло. — Пой давай…
— Что? — переспрашивает.
Он хрипло смеется. Снова целует ее распухшие губы.
замучил.
Рада понимает, что Артём на пределе. Минутная передышка позволила взглянуть на него без страстной туманной дымки."
"Такое напряженное у него лицо. Чуть влажная кожа, но не вода то, а его пот, его испарина. И движения все грубоватые, но не
от грубости. Он перестает ее целовать, отталкивается, смотрит сверху. Что он там высматривает в ее глазах, Раде
непонятно.