Гера хватает Наташку за горло, сжимает так, что у нее краснеют щеки и выпучиваются глаза.
— Когда я звоню, надо брать трубку! — яростно рычит он. — Когда я задаю вопросы, надо отвечать сразу! — Отшвыривает
ее от себя. Наташка падает, с ревом заваливается между высоких барных стульев, сметая со стола чьи-то стопки и стаканы.
Тот мудак, к которому она так страстно жалась, видимо, только понял, что произошло. Долго же до него доходит. Гера за
эти пять секунд мог ей шею свернуть при желании. Один резкий поворот головы и все — Наташка больше никого не согреет.
Хахаль этот дергается, чтобы привстать. Гергердт тут же хватает его за грудки, протаскивает по барной стойке и
зашвыривает под ноги к бармену.
Детский сад, ей-богу! Сопли еще подтирать не научился бл*деныш, а все туда же.
Теперь только Дружинина поднимает на него взгляд. Реагирует на вопли, грохот, звон разбитого стекла. Взгляд у нее
бессмысленный. Пустой.
— Ой, любовничек, — говорит она, едва шевеля губами.
Узнала. И то хорошо. Только вот…
В рот вашу мать! У нее лицо белее простыни, а губы уже синие.
Гера хватает ее за плечи, стаскивает со стула, зажимает в стальной хватке и, чуть приподнимая над полом, тащит к выходу.
На улицу. К машине. Он не забирает ее пальто из гардероба (или в чем она там была), не знает, где ее сумочка. Насрать на
все. Он вытаскивает ее на улицу, волокет к своему джипу, заталкивает на переднее сиденье, пристегивает. Быстро садится
за руль и несется домой на запредельной скорости.
— Рада! — орет, когда притормаживает на светофоре.
Она поворачивает голову на его голос. Глаза закрыты. Но хоть как-то реагирует. Если бы не ремень безопасности,
сползла бы уже под сиденье.
— М-м-м, — что-то мычит. Шепчет нечленораздельно.
— Что пили? Что?! Водку? Коньяк? — допытывается он. Они точно пили что-то ядреное, от нее несет крепким спиртным.
— Все, — выдыхает она, — и водку, и коньяк… все пили. И таблетки… — добавляет она, и тот холодок в груди у Геры
превращается в лед.
— Какие таблетки?! Какие?! — ревет он.
— Тр-р… мои… — Она поднимает слабую руку и отмахивается от воздуха. Хочет отмахнуться от Геры, но он уже
отклоняется от нее, сжимает руль и вдавливает педаль газа в пол.
— Дура ты такая! У тебя же сейчас сердце остановится!
— Ну и пусть остановится… пусть, — кривит губы. Отворачивается к окну.
— Рада! — снова рявкает он. Протягивает руку и хлопает ее по щеке.