Здесь все чисто, мой дорогой профессор.
— Охотно верю. В этой оранжерее мы можем спокойно говорить или придется пройти в ваш кабинет?
— В этом помещении никто не может находиться, миновав камеру очистки, иначе включится сигнализация биологической тревоги. Мои питомцы очень нежны, Дик. Вы ведь тоже прошли очистку?
— Да, почти десять минут меня окуривали каким-то вонючим дымом. Или паром. Редкостная мерзость. Как наши дела?
— Я с пользой провел вчерашний день. — Посол направился по тропинке и Сандерсу поневоле пришлось последовать за ним.
«Наверняка знает про Флоранс», — подумал Сандерс.
— Я немного перестарался в баре, — сыграв смущение, признался он, — это вы виноваты, Ян. Такой коллекции алкоголя можно только позавидовать.
— И все натуральное, заметьте, мой друг. Все, до последней капли. Говорят, Флоранс также была там?
— Да, некоторое время мы даже провели вместе, — сообщил Сандерс, аккуратно дозируя правду.
— И даже вместе вышли.
— Ну… мисс Вердье неважно себя почувствовала, и я проводил ее до номера.
Уолш остановился, повернувшись к Сандерсу и Дик увидел на его лице понимающую улыбку. Не злорадную, не ехидную, а именно понимающую. Это было так неожиданно, что он даже покраснел.
— Скажу вам честно, Дик, привезти ее сюда было большой ошибкой с моей стороны. Сами знаете, встречаешь женщину, и кажется, вот она. Именно та, которую ждал всю жизнь. И все поначалу прекрасно, но проходит время, у кого больше, у кого меньше, и интерес, основанный на сексе, исчезает, увы.
— Я ничего такого и не думал, — смешался Сандерс.
— Бросьте, Дик. Я же все понимаю. Совмещать приятное с полезным — это лучшее, что может быть в вашей работе.
Они вышли к камере очистки с дымчатыми стеклами. Уолш убрал инструмент в специальный ящик, вымыл руки и, прежде чем войти в камеру, обернулся к Дику.
— Что же касается наших дел, то ответ я получу сегодня к вечеру.