— Вот я об этом и толкую, — оживился стюатор, — а моя вой подняла: «Это ты специально устроил — чтоб от семьи сбежать! По бабам шляться! Там на твоем лайнере только шлюхи разъезжают, которые на любого мужика бросаются, а ты и рад!!».
Оператор усмехнулся.
— Да какие тут шлюхи, помещения экипажа полностью изолированы. Даже от обслуживающего персонала.
— Да говорил я ей, — грустно вздохнул стюатор, — без толку все. Слушать не хочет. «Ты все равно найдешь как до баб добраться!». Вообще-то она у меня нормальная баба — хозяйство держит и симпатичная.
— Это да, — глубокомысленно наморщив лоб, кивнул оператор, — они все такие. Сами на любого мужика заглядываются, а нам ни-ни! Вот черт!!! — Ноги оператора слетели с пульта, а спина резко приняла вертикальное положение. — Это что еще за чертовщина?
Охота на охотника
— Что? — озадаченно вскинулся стюатор.
— Смотри, второе включение основных двигателей коррекции за последние пятнадцать минут.
Стюатор озадаченно уставился на экраны, заполненные цветными диаграммами и кривыми линиями. Его обязанности заключались в обслуживании трюмных уборочных и ремонтных роботов, поэтому в схемах и диаграммах, высвечивающихся на экране, он мало что понимал.
— А почему?
— Основные двигатели коррекции включаются только при резком изменении курса, причем если требуемое отклонение от курса достигает величины более пятнадцати градусов. А согласно полетной маршрутной карте следующее изменение у нас где-то через восемь часов.
Стюатор нервно поежился.
— Может, камни?
Оператор раздраженно фыркнул.
— Это тебе не каботажник. Наши радары видят любой опасный камешек часа за два полетного времени, а при такой форе чтобы обогнуть любой метеоритный поток, достаточно отклонения в доли градуса… смотри, опять! — Оператор качнулся к пульту, и его пальцы забегали по клавишам. — Надо подключить еще пару сборок контуров охлаждения, а то…
Закончить он не успел.
— И опять!
Оператор ответил не сразу.
— Это не опять…"
"Что-то в его голосе заставило стюатора резко развернуться и уставиться на сотоварища.