— Наверняка подумает.
— Ну вот и иди.
Он медленно вернулся в «комнату». Присел на кровать. Ну ладно, нравилась ему эта женщина, но ведь многие нравились! Тем более что она никогда не согласится оставить работу и уехать с ним. И он не уедет с ней — что он будет делать там, на забытом богом Фионимаре? Скорее всего, в разведку его не возьмут и что, сидеть без дела? Тем более что она королевских кровей, а он кто? Выбившийся в люди латинос, проложивший себе дорогу потом и кровью, своей и чужой.
Он помотал головой, отбрасывая дурные мысли.
Заворочался Полубой, всхрапнул, потянулся и сел в кресле, моргая заспанными глазами.
— Где мисс Салливан?
— Сейчас подойдет, — буркнул Сандерс.
— А Людвиг?
— В глидере ковыряется. Когда выйдем?
— Под утро, — Полубой взглянул на часы, — часа через полтора.
Из глидера вылез Людвиг, вытирая руки грязной тряпкой, подошел, присел на стул.
— Вы дальше-то куда? — спросил он, стараясь не глядеть на Сандерса.
— В развалины, — ответил Полубой, — подбросишь?
— Само собой! Вы перекусите на дорогу — потом может и времени не быть. Развалины, это, брат… да! А я пойду, соберу тачку. Малость подправил ее. Теперь как новая.
Полубой поднялся на ноги, огляделся недоуменно.
— А где моя майка? Последняя!
— Вот, я постирала — она вся в крови была. — Виктория неслышно приблизилась к ним, протягивая выстиранную майку.
Повисло молчание.
— Вот это да! — только и сказал Сандерс. Людвиг восхищенно присвистнул, Полубой покачал головой.
Виктория была в парадном мундире офицера флота Магдебурга. Серебрились витые погоны, аксельбант пересекал высокую грудь, туго перетянутая ремнем талия казалась невозможно тонкой, галифе с ярко-красными лампасами выгодно подчеркивали бедра. Общий вид несколько портили босые ноги с маленькими ступнями.
— Кто сказал, что военная форма идет только мужчинам? — спросил Людвиг, победно всех оглядывая.
— А ты что, босиком в развалины пойдешь? — спросил Сандерс.
Людвиг полез под кровать, долго не появлялся и наконец вынырнул оттуда весь в пыли, но с довольным выражением лица.
— Ну-ка, примерь, красавица! — Он протянул Виктории ботинки для хардболла с ребристым протектором и длинной шнуровкой на голени. — Должны быть в самый раз. Лет двадцать назад они были в большой моде. Я по пьяни купил, а потом гляжу — они на пять размеров меньше.
Виктория зашнуровала ботинки, притопнула."
"— Годится. Спасибо, Людвиг.