Понадеялся, что склад хорошо замаскирован, часовой — то есть ты — при нём неотлучно. А надо было охрану на дальних подступах ставить, не случилось бы пожара.
— Чего теперь локти кусать? Сделанного, вернее — не сделанного, не вернёшь.
— Верно.
Староста налил большую миску куриной лапши и вручил Алексею деревянную ложку.
— И так склад здорово выручил. Многих обули, запас консервов сделали… Да ты ешь, ешь!
Алексей поел, сидел осоловевший.
— Ложись, отдохни. Ты ведь каждую ночь не досыпаешь.
Алексей прилёг и мгновенно уснул.
Часа через три, когда рассвело, его разбудил староста.
— Умойся, форму щёткой почисть — пыль да сажа кое-где есть. Сейчас Сергей тебя к Петрову отведёт.
Алексей привел себя в порядок, осмотрел в зеркало.
Сергей — в телеге, с повязкой «Полицай» на рукаве уже ожидал его. Несмотря на бессонную ночь, выглядел он как огурчик.
— Сидайте, господин немец, живо домчу.
Они поехали в соседнее село, где лежал у фельдшера Петров. Когда встречались на дороге селяне, они украдкой плевались и сквозь зубы ругались, думая, что Алексей если и слышит, то не понимает по-русски.
— Ворогу продался, змеюка подколодная, а ещё на МТС работал, в активистах был.
Про Алексея молчали: враг — он и есть враг. Предатель в народных глазах выглядел презреннее, ниже, более гнусно."
"Но Сергей вёл себя спокойно, как будто не в его адрес летели проклятия.
Когда выехали за село, Алексей спросил его:
— Как ты терпишь?
— Мне-то ладно, брань на воротах не виснет, а вот жене и детям каково? Всем ведь не объяснишь, что я по заданию подпольного обкома партии в полицаи подался.
— Приедет секретарь обкома или райкома — объяснит. Люди же, поймут!
— Может, и поймут, только с пацаном моим пяти годков сейчас никто из детей играть не хочет.
— Терпи, — однозначно ответил Алексей.
Они приехали в деревню и направились к фельдшеру. В основном на приём к нему сидели старики и старушки.
Деревенский фельдшер испугалась вначале, увидев Алексея в полной полевой форме военнослужащего вермахта. И только Сергей её успокоил:
— Здравствуй, Федоровна! Вот, человека я привёл, поговорить с раненым желает.
— Он в задней комнате, только тихо.
Алексей прошёл в дальнюю комнату. Петров, услышав стук подкованных сапог, схватился было за пистолет, но, узнав Алексея, обмяк.