Но вчера вечером, возвращаясь с Ильей в отель, я поняла одну простую вещь — я не так уж и сильно хочу копаться в его жизни сейчас, даже знакомство с друзьями и родственниками с удовольствием бы отложила. Я впервые за все время наших с ним отношений почувствовала, что он мой.
Без всех своих фанаток в универе, без результатов последнего задания в Универсуме, без всей этой загадочной жизни, которая у него есть. Сейчас он мой, и я не хочу даже на минуту его ни с кем делить!
— Я, наверное, жуткая эгоистка, но может, проведем этот день только вдвоем? Твои друзья не очень на меня обидятся?"
"В глазах Ильи я не увидела никакого недовольства или протеста и с облегчением выдохнула.
Наверное, в этом городе совершенно особенный воздух и в кислороде явно что-то намешано. А еще мне безумно нравилась светлая водолазка на Архангельском. Он словно избавился от своей загадочной тьмы, которая манила, но делала его недоступным для меня.
Сейчас он больше не был передо мной главной университетской звездой, таинственным парнем, которого я столько месяцев пыталась разгадать, он был просто моим парнем, в которого я влюбилась. И который выбрал меня!
— Не обидятся, познакомимся в другой раз. Скоро финал, так что никуда друг от друга не денемся.
Мы уже выходили из отеля, когда я спросила про пятого нашего игрока.
— А Шайтан? Он откуда вообще взялся?
Илья озорно хмыкнул, словно замыслил что-то.
— Понятия не имею, это был экспромт, я не собирался звать его в команду, но когда его чуть не выперли, предложил помощь.
— Чтобы больше уже не спрашивать, раз мы заговорили о твоих друзьях и об игре.
Илья согласно кивнул.
— Закрыли тему.
Мы и правда больше не обсуждали ни Универсум, ни его друзей. Вообще никого. И это было круто. Держась за руки, мы неторопливо шли по заснеженному тротуару и молчали. До школы Ильи нужно было ехать на автобусе, но мы не сговариваясь, решили сначала немного пройтись.
Как же красноречиво можно молчать рядом с любимым человеком! Я исподтишка поглядывала на Архангельского и любовалась его красивым четким профилем. Илья прижимал меня к себе, иногда улыбался, явно думая о чем-то хорошем.
Я не знала раньше, что для настоящего счастья достаточно малого — смотреть на любимого, держа его за руку.
Никогда подобного ни с кем не чувствовала.