Недолго думая, я набрала в кастрюлю холодной воды из-под крана и пошла открывать дверь. Открыла настежь и резким движением вылила из кастрюли всю воду прямо в лицо Руслана.
— Это было последнее предупреждение. Если снова припрешься, то в следующий раз я оболью тебя дерьмом.
— Не надо дерьмом, котёнок. Я пойму с первого раза, — сказал низкий голос и моё сердце ухнуло вниз.
Кастрюля с глухим стуком упала на пол. К горлу подкатил противный ком, а шею сдавило невидимым обручем. В груди всё сжалось, встрепенулось и разлилось болью по крови вместе с кислородом.
— Привет, — сказал он, продолжая находиться на пороге.
Я стояла на прежнем месте, не шевелясь. Руки так и зависли в воздухе. Кислород жадно глотала ртом, но надышаться не могла.
Это ОН!
ОН… в моём доме.
— Кать, я войду, да?
Ничего не ответила — ступор сковал всю меня. Остолбенела просто!
Он зашёл в квартиру, закрыв за собой дверь на замок. Щёлкнул выключателем в коридоре и тут же сощурился, когда свет люминесцентной лампы ослепил на короткий миг.
Секунды потянулись минутами, а минуты часами. Я смотрела на него неотрывно, но ничего не говорила. Неожиданно. Больно. Сердце снова вдребезги!
А он стоял напротив, засунув руки в карманы джинсов. Мокрый. Вода тоненькими струйкам стекала по его лицу, но Шахина это совсем не парило. Он улыбался, глядя на меня изучающим взглядом.
Да, я изменилась, Мурат. Теперь мне тридцать шесть, и я мать… А ты тоже изменился. Морщины прибавились и взгляд стал твёрже.
— Уходи, — процедила через зубы, указывая рукой на дверь.
— Колючая, — ухмыльнулся он и, опустившись на корточки, стал демонстративно развязывать шнурки на кроссовках.
— Я сейчас полицию вызову.
— Вызывай, — ответил с усмешкой в голосе. — Где сын?
Одним рывком поднялся на ноги. Шаг в мою сторону сделал, заглядывая за спину, вглубь квартиры.
Выставила руку, преграждая путь:
— Мой сын там, где надо, а твоего сына здесь нет и не было никогда!
За руку схватил, стальными тисками сжал запястье.
В душе рвались струны, чтоб оно всё…
Думала, забыла, не помню, но нет. Иллюзия. Самообман! Все чувства обострились, нервы оголились как провода. Ещё чуть-чуть и коротнёт, наверное.
— Катя, я три года не видел сына и тебя, — вздохнул он, прикрывая глаза и на короткий миг я будто боль ощутила, которая жила в его: взгляде, голосе, сердце…
Головой тряхнула.