Дышала тяжёло, стараясь не пялиться так открыто, но глаза то и дело, что цеплялись за широкие плечи, спускались к мускулистой обнажённой груди и скользили ниже, к дорожке из тёмных волос внизу живота.
Головой мотнула, чтобы избавиться от наваждения. Со мной всё нормально! Просто разволновалась из-за того, что он рядом, сидел на моей кухне и прожигал спину своим взглядом.
— Ты голодный? — спросила не обернувшись.
— Мне неудобно просить, — ответил он, но я и так всё поняла.
Я же не сволочь какая-то там.
Открыла холодильник.
— Суп, картофельное пюре, котлеты, салат из свежей капусты, жареные кабачки, — перечислила всё, что было на полках, а он попросил всего лишь бутерброд.
Чайник закипел. Разлила по чашкам заварку, добавила кипятка и поставила на стол. Приготовила бутерброды, выложила на тарелку и снова поставил на стол. Отошла подальше от него.
— Спасибо, котёнок.
Я молча кивнула.
В груди щемило, в голове стучало набатом, руки дрожали, ноги тряслись. Смотреть на него оказалось настоящей пыткой. Он был рядом, и я могла бы даже руку к нему протянуть, коснуться лица, потрогать волевой подбородок, как иногда снилось по ночам, но нет! Продолжила стоять на прежнем месте, твёрдо решив, что это всё ни к чему. К чёрту внезапные чувства и эмоции! Они ненадолго обострились. Нервная система попала в зону турбулентности, сейчас немного потрясет, но потом всё возвратится в исходное положение.
— Не хочешь со мной поговорить? — зашел издалека.
— Не хочу.
— Ладно. Сегодня я не буду настаивать. Но хотя бы скажи, где сын? С ним всё хорошо?
— Хорошо. На море уехал с бабушкой и дедушкой.
— Здорово. А когда вернётся?
— Через десять дней.
— А ты почему с ним не поехала?
— У меня работа, — сухо ответила, а он посмотрел на меня исподлобья и укоризненно качнул головой.
— Я же передавал тебе деньги через свою маму. Почему не брала? Могла бы совсем не работать и жить, ни в чём себе и сыну не отказывая.
— А мне твоих бандитских денег не нужно!
— Это всего лишь деньги, Катя, — произнес спокойным голосом, но я видела, как раздулись ноздри, как поджались губы, а на скулах заиграли желваки.
Демонстративно закатила глаза, но вслух ничего не сказала. Пусть говорит, что хочет, мне уже всё равно.
— Закончишь пить чай, — кинула на мойку, — уберёшь за собой.
Вышла из кухни. Устроилась в зале перед телевизором.