Я не хочу терять связь со Сгаэль, не тогда, когда я все еще могу пользоваться своей печатью для борьбы с вэйнителями. И особенно когда один из них целенаправленно охотится на тебя. Но не стесняйся запихнуть это зелье мне в глотку, как только я… перестану быть собой. Я предпочту лишиться сил, чем навредить тебе. – Он покосился на поднос. – Моя мать?
Прекрасная смена темы.
– Она принесла еды, но на самом деле хотела лишь поговорить с тобой.
Сквозь щели в перилах я посмотрела на встречающуюся с океаном полоску песка и сжала губы в тонкую линию.
– Она все время бродит туда-сюда, – пояснил Ксейден, когда Сгаэль прошла мимо балкона. – Не то чтобы я мог ее спросить, зачем и почему. – Он саркастически фыркнул. – Не то чтобы она могла мне ответить.
– Она волнуется.
Я посмотрела на его недавно обработанную рану. Хорошо. Опухоль уже начала спадать.
– Беспокойство не в ее стиле. Ей нравится решать насущную проблему и разбираться с последствиями позже.
Ксейден бросил инжир обратно. Я молчала, надеясь, что он продолжит. Он никогда раньше не рассказывал мне о матери.
– И все это время я думал, что она живет в Поромиэле.
Волны разбивались о пляж внизу. Сгаэль повернулась, направившись обратно к нам.
«Может, спросишь, не хочет ли она поохотиться с остальными?» – предложила я Тэйрну.
«Не стесняйся спрашивать. А я полюбуюсь. Только постарайся оказаться рядом с водой, чтобы ты смогла сбить огонь, когда Сгаэль тебя подожжет», – ответил он.
– Это все из-за минерала, который называется виладрит, – пояснила я Ксейдену, пока он отряхивал сахар с пальцев. – Папа писал, что он очень распространен на острове, присутствует буквально во всем, что они едят и пьют.