Забиваю эту мысль глубоко в голову, но всё равно убираю ладонь с её желанной промежности. Потому что моё указание она выполнила. Я привык держать своё слово.
— Не знал, что у него есть дочь, — хмыкаю и на секунду пытаюсь выцепить из черепушки хоть одну нить разговора, где брат говорит про любимую женщину или дочь. Он – одиночка. — И почему он позволил ей работать какой-то официанткой?
Отношусь к этой информации со скепсисом.
Не хочу её принимать.
— Официантка – тоже нелёгкий труд, и хватит относиться к нам с пренебрежением, — недовольно чеканит и ладонями цепляется в свою юбку, оттягивая её.
Пиздец как ей он идёт. Мелкая в большущем пиджаке. В моём. Ещё в одном.
В первый раз такие эмоции я не испытывал. Плевать было. Я вообще её не заметил. Не рассмотрел так хорошо эти соблазнительные формы и саму Ульяну.
А это торкнуло.
Бред. Бред. Бред.
Я там ещё одной флешки не оставил?
— И почему же он тебя не узнал?
Он её видел.
Девчонка молчит, рассматривая что-то за стеклом внедорожника. Теребит нервно юбку, прикрываясь волосами, которые снова хочу завязать в хвост, обнажить тонкую шейку, чтобы видеть её лицо.
— Поторопись, Ульяна, иначе мои пальцы снова окажутся у тебя между ног, — кидаю угрозу. Ненавижу ждать, а она мнётся, как девственница…
Точно. Она ведь и есть целка.
Как представлю то, что сказал – загораюсь.
«Хочу-хочу-хочу», — во мне просыпается капризный ребёнок.
Басманов, она только что сказала, что дочь твоего сводного брата. А тебе похуй. Думаешь об одном. Как бы ещё полапать провинциалку. Трахнуть. И заполучить.
— И я уже просто так не остановлюсь, — предупреждаю её, уже протягивая свою ладонь к её тельцу.
— Мы виделись пять лет назад. Тогда я была ещё нескладным ребёнком с лишним весом. И прыщами на лице.
Она не была такой дохлячкой? Похудела она здорово, что одни кости стучат. Даже я, похуист, при виде её острых плеч хочу засунуть булку ей в рот.
— Он приезжал на похороны мамы. А потом пропал, даже не поговорив со мной и откупаясь каждый месяц деньгами, давая бабушке и дедушке на моё содержание. Всё. Рассказать мне больше нечего. Верить или нет… Мне всё равно.
— Только не говори, что в столицу ты приехала ради него? — усмехнувшись, всё же опускаю горячую ладонь на её прохладное колено.
Никак не реагирует.
Раздаётся тихий всхлип.
Только не это!
Резко разворачивается, вытаращив голубые глаза.