Но которое все равно периодически настигало и добивало.
Это из-за нее он не мог заводить нормальных отношений. Из-за нее получил звание женоненавистника и вечного холостяка. Из-за нее у них так ничего и не получилось со Златой, когда Артем уступил и согласился попробовать начать сначала. Дать им шанс.
Он тогда так устал от этой грызни внутри себя, так захотелось поверить, что у них получится. И он все еще любил Златку.
Только сам не смог. Чего-то ему больше не вставляло в этих отношениях. И он больше не верил ни в любовь, ни в искренность.
Артем садился в самолет, когда получил сообщение от Алены. Что от нее, не усомнился ни на секунду, об их отношениях больше не знал никто."
"Вот так в один миг разбиваются иллюзии, когда получаешь сообщение с требованием денег, иначе о твоих грязных помыслах узнают все твои друзья и знакомые. Круто так прилетело от невинной овечки, которой прикидывалась Алена.
Она наверняка заметила, что он наблюдает за ней из окна, потому и раздала деньги. Знала, что он поведется и расслабится.
Асадов так разозлился, что даже не стал читать досье на эту расчетливую лживую суку, которое подготовили его эсбэшники. Порвал распечатку и удалил из почты файл.
Но потом чем больше думал, тем больше сомневался. Поручил безопасникам потрясти дочь уборщицы Гордеевых, и неожиданно та призналась, что захотела таким образом помочь подруге.
В который раз он прокололся с этой странной девушкой, Аленой. Думал даже найти ее, но случилась авария, и Артему стало не до Алены.
Теперь ее кот оказался у управляющей отеля «Три звезды», а сама управляющая — тем самым супергениальным мозгом.
Но главное, чудесные «цветочные» девочки оказались ее дочками. Ее и какого-то незнакомого мужика, которому так повезло, и который так бесил Асадова.
На секундочку.
***— Что? Что вы сказали? — переспрашиваю потрясенно. — Вы шутите?
От шока даже забываю, что мне нужно прятаться, опускаю ноутбук и приподнимаюсь над стулом.
Ушам своим не верю. Как наяву из памяти всплывает картинка: Артем привлекает к себе девушку в короткой шубке, берет ее лицо в свои руки. Они целуются под нарядно украшенной омелой, вокруг шумит и сверкает Рождественская ярмарка, а я стою в двух шагах с багрово-красным распухшим носом, мокрыми глазами и большим животом.
Слишком близко, чтобы не видеть, как нежно он ее целует. Слишком близко и слишком больно.