Вырывая дверь у нее из руки, прохожу внутрь прямо в обуви. Горло перехватывает, в ушах стучит пульс.
Толкаю дверь в комнату, там пусто. В туалет… В ванную… В кухню… Диванчик. Подушка. Одеяло. Книжка. Больше никого нет.
Воронин… Провоцировал, да? Молодец. Нравится тебе смотреть, как меня рвет, да? Ну вот такие мы, темненькие. Свои у нас кайфы… Вампиры мы.
Закрывая глаза, обессиленно сползаю по стене на корточки. Ложась спиной на противоположную стену, она тоже съезжает вниз. Скользит по мне оценивающим, равнодушным взглядом.
Аааа…
Ну прости меня, пожалуйста…
Поехали отсюда, прошу тебя…
Не надо тебе здесь быть. Все равно не надо. Чужая территория. И я не доверяю хозяину.
И домой — не надо.
Я сам что-нибудь придумаю!
Зажмуриваюсь, пытаясь отдышаться от мучительной боли в груди.
Не примет она моего «сам». Очевидно же.
Под ее взглядом, как под облучением теряю последние силы. И чувствую себя больным, разбитым, жалким… Мелким пацаном!
А зачем я ей такой?
Зачем приехал, ну?
Говори что-нибудь.
Нечего мне говорить…
Она просто должна отсюда уехать.
Голосовые связки отказываются подчиняться.
— Ты что-то хотел, Рафаэль?
— Нет. Так… Стих, вспомнился… — улыбаюсь ей болезненно как умалишенный. — Вертятся строчки…
«Сегодня сидишь вот,сердце в железе.День еще —выгонишь,можешь быть, изругав.В мутной передней долго не влезетсломанная дрожью рука в рукав…»Дальше забыл. Но… красивый.
— Все?
Вытаскиваю из кармана пачку денег Дана, телефон, что купил ей. Вбиваю номер телефона своего агента в ее мобильник.
— Это тебе, — сглатываю ком, распирающий горло. — Уезжай отсюда с утра, а. Пожалуйста. Там… номер человека. Он быстро найдет квартиру.
— Теперь все?
— Теперь — все.
Стреляет мне взглядом на выход.
И я иду…
Не соображая ни черта.
Дверь за моей спиной спокойно и буднично захлопывается. Так, словно я не сдохну сейчас от этого.
А мне хочется. Потому что я устал чувствовать это. Потому что я не знаю, как сделать лучше.
Спускаюсь вниз. Еду домой.
Все хорошо у Дины. Это твоя истерика, не ее. Не надо к ней с этим лезть.
Падаю в гостиной на диван. Закрываю глаза, проваливаюсь в болезненный коматоз. Сны гадкие… Мерзкие… Мне снится стыд, вина, чувство потери и пустоты. И боль.
Утром меня будит Серафима, причитая, что я весь горю. Ужасно болит горло, и раскалывается голова. Едва стою на ногах.