Морщась от режущей боли в горле, делаю несколько глотков, чтобы не обижать Серафиму.
Зависаю на открытой двери на террасу. Сегодня тепло. Динкины окна мертвы. Вздрагиваю от нетерпеливых воплей клаксона. И громкого свиста.
— Дагер!
— Что за безобразие? — удивленно выглядывает в окно Серафима.
— Раф! — снова свист.
— Это Семен, — узнаю я по голосу. — Я телефон отключил.
Сэм бы просто так не приехал. Что-то случилось. Охранник заходит, постучав в дверь.
— Рафаэль… Твои.
— Да я понял. Скажи, сейчас выйду.
Чего случилось то?
Если на проблемы остальных я могу с чистой совестью забить, то на проблемы кикеров — нет.
Надевая куртку, слушаю от Серафимы наставления, чтобы быстрее возвращался, так как на улице ветрено, а у меня горло.
Включая по дороге телефон, иду к парням, сидящим на капоте тачки Сэма.
— Что случилось?
— Динка в больничке.
Сердце за пять секунд, пока я перевариваю эту мысль, разгоняется как истребитель на взлетной.
Бух… Бух… Бух…
Сэм говорит что-то, я не понимаю.
— Раф! — щелкает Макс пальцами перед моим лицом. — Прием!
— Как — в больнице?
— Говорят они с Ворониным в тачку влетели на байке. Пашку сегодня оперировали. Он без сознания. А Динка вот тоже…
— Что — тоже?!
— Поломалась тоже.
Сглатываю, забывая о горле.
В глазах темно. В этой темноте ярко рисуется картинка аварии. Я видел как-то это со стороны… Когда байк в тачку… И летящие тела. И даже звуки помню.
Слепо смотрю вперед.
— В какой больнице?
— Краевой. Но никого не пускают. Она в интенсивной терапии.
— Поехали, Сэм? — дезориентировано прошу я.
Сам я боюсь, сейчас не смогу за руль.
— Садись.
— Нет. Стой. Я сейчас!
Как-то же надо пройти, если не пускают.
Дома перекапываю все ящички в столе, ища распечатанное удостоверение из фонда, с которым сотрудничает дед. Он там входит в директорский состав. Пытался приобщить нас к волонтерству. Но какие из нас с Даном волонтеры?!
Руки трясутся, пальцы не слушаются. Вот оно!
— Рафи, что-то случилось?
— Дина разбилась. В больнице.
— Как?! — хватается за сердце Серафима.
— Я не знаю. И что делать — не знаю. Что теперь делать, Серафима?
Брюки, рубашка, пиджак… Она растерянно смотрит, как я одеваюсь. Удостоверение прикалываю к нагрудному карману. Достаю хамелеоны, надеваю. В них я выгляжу чуть старше. Сбегаю вниз по лестнице.
— Как она с Пашкой-то оказалась? — обсуждают между собой парни, пока мы едем.
До меня, постепенно начинает доходить. Накрывает панической атакой. Все плывет.