А когда она исчезает, психую, что не объяснился! А потом психую, что у меня вообще возникает такая потребность — объясняться с Царевой!
Уснуть не могу до утра. Ситуация не отпускает. И это прискорбно. Это финиш! Это жесть.
Глава 19. Бухенвальд и «Брак по любви»
РафаэльПросыпаюсь от стука в дверь.
— Ммм… — мычу страдальчески в подушку. — Да.
— Уже восемь, Рафи.
— Оо… Спасибо, Серафима.
Воскресенье. Дед сегодня дома. И у нас семейный завтрак. Вставать поздно у нас непринято. «Еврейские мальчики» должны рационально распоряжаться своим временем.
Мой первый подвиг — выглядеть бодряком, поспав от силы три часа.
Взъерошивая волосы, выползаю раздетым на балкон. По голой коже идут мурашки. Холодно. Зато бодрит!
Окно у Динки приоткрыто.
Не предел мечтаний, да? Мстительно смотрю в ее сторону. Это мы быстро отредактируем! И организуем тебе «мечтания». Просто из принципа!
Переставляю на балкон колонку, и снова беру скрипку.
На пару минут зависаю, вспоминая, любимые мелодии. И примерно пытаясь почувствовать, что сильнее зацепит Цареву. Врубаю погромче усилитель. Размяв пальцы прохожусь по грифу. И, с ехидной улыбкой закрывая глаза, извлекаю смычком первые ноты весеннего нежного «Mariage D'amour».
Мелодия уносится ввысь, снова отключая меня от реальности.
Но через пару минут она с грохотом закрывает окно. Дурочка… Это же демонстрация того, что цепляет! Улыбаясь, доигрываю мелодию до конца. Я знаю, что Серафима и дед тоже слушают. Ну и бросить мелодию как-то не айс. Хочу, чтобы она прозвучала до конца."
"Доиграв, опускаю взгляд вниз. Там дед с кружкой чая.
— Это было хорошо, — кивает он.
Присаживается в плетеное кресло. Листает новости на планшете.
Одевшись, спускаюсь вниз. Из кухни доносится запах поджаренного хлеба. Я знаю, что на тосты Серафима положит клубнику и сверху йогуртовый сыр. Все это оплавится и будет очень вкусно! И обязательно крепкий чай со сливками. Никакого кофе на семейном завтраке. Серафима кофе не уважает.
Заглядываю на кухню. Тосты с оплавленным сыром уже на большой чаше. Стаскиваю один. Выхожу на улицу.
От моего Кузнечика тоже, судя по всему, требуют воскресных утренних подвигов.