Делаю глубокий вдох, развожу руки в стороны и отправляю своё тело в безумный полёт. Мгновения свободного падения и распирающий изнутри дикий восторг. Лёгкость и стальное напряжение в каждой мышце. Делаю кувырок и стрелой вхожу в воду, пробивая ногами её поверхность. Холод и сокрушающее давление со всех сторон на доли секунды оглушает, но уже через минуту я выплываю, отплёвываясь и не сдерживая счастливого смеха. Сердце грохочет, кажется, в ушах. Всё вокруг играет запредельно яркими красками. Я обожаю эту жизнь, несмотря ни на что.
– Так вот чем ты занимаешься, когда убегаешь из замка? А я-то думал, может с каким смертником встречаешься, – доносится до меня с берега, заставив резко развернуться.
1.2
Кого ещё демоны принесли?
Он сидит на камне возле моей вязки. И беззастенчиво пялится. В карих глазах плещется лукавый смех и откровенный голод, который я привычно предпочитаю не замечать.
– Единственный смертник тут только один, – сообщаю с досадой, прищурившись. – Ты что следишь за мной?
– Как можно, принцесса? – Коган криво ухмыляется.
– Зачем дядя за мной послал? – недоумённо интересуюсь, неохотно устремляясь к берегу. Несмотря на согревающие заклинания, холод начинает пробирать до костей.
– Полагаю, причиной послужили гонцы от короля, – пожимает плечами мой заклятый друг.
Гонцы? С чего бы это? Дядя недавно отправлял письмо владыке Эббона с докладом, как живётся в ссылке его старшей дочери, и на ближайшие несколько месяцев о моей персоне должны были благополучно забыть. А тут целые гонцы.
– Отвернись, – велю Когану, когда ногами касаюсь дна.
Он иронично хмыкает, смеряет меня преувеличенно жадным взглядом, но всё же отворачивается.
– Гонцы давно приехали? – выходя из воды, я зябко обхватываю себя за плечи. Такой день хороший испоганили.
– Да уже часа два назад. Срочно им принцессу Аеталь подавай, а тебя вот в замке нет. Психуют столичные зануды, – друг не скрывает своего пренебрежения. Даже не видя его лицо, я могу представить саркастическую ухмылку. Здесь, в провинции, двор владыки Эббона популярностью не пользуется.
От пережитой во время и после прыжка эйфории не осталось и следа. А от известий становится по-настоящему тревожно. Хороших новостей от отца я уже давно не жду.