Обыкновенная пятизарядная винтовка калибра пять и шесть десятых миллиметра. Необычной была только деревянная ложа – короткая, грязно-белого цвета, выструганная, похоже, из доски.
– Побеседуй с Сережкой, – сказал Тихонов. – А мне давай Муртазу…
Через порог ступил маленький плотный мальчишка лет четырнадцати. Он молча прошел к указанному Тихоновым стулу, сел, закрыл глаза и неожиданно громко заревел на одной низкой нудной ноте. Стас с интересом смотрел на него, ждал. Муртаза ныл довольно долго. Тихонов терпеливо дожидался.
– Ну хватит, что ли? – сказал Тихонов. – Где это ты таким фокусам научился?
– Нигде, – спокойно сказал Муртаза и открыл второй глаз. – Только не бейте, дяденька!
– Что-о? – спросил удивленно Тихонов.
– Не бейте, говорю.
– Ладно, не буду, – усмехнулся Тихонов. – Ты запомни только: советских граждан никто бить не смеет. А ты – советский гражданин.
Муртаза сразу приосанился, важно сказал:
– А как же! Конечно.
– Я в этом и не сомневаюсь – ведь тебе скрывать нечего?
– Ага… – Муртаза собрал под челочкой мелкие морщинки, задумался. Черные хитрые глазки смотрели сосредоточенно, – Значит, было так. Иду я утром в школу, а по дороге машина снегоочистительная едет. Знаете, такая – снег передом загребает, а сбоку он, как из пушки, вылетает. Я, конечно, постоял, посмотрел. Ну, проехала эта машина, а снег по краю – как ножом обрезала.
– К стволу, – поправил Тихонов.
– К стволу, – повторил Муртаза. – Все хорошо получилось. Ну, решили попробовать, как она стреляет…
– Так-так…
– Взяли патроны, зарядили винтовку и пошли во двор.
– Когда? – спросил Тихонов. Муртаза подумал немного, быстро взглянул на Стаса:
– Вчера. Ну, бабахнул я разик. По вороне…
– Попал?
– Не-е. Сережке дал стрельнуть – все-таки его патроны-то. Он попал.
– В кого? – негромко спросил Стас.
– В кого, в кого! В ворону! Она как раз в развилке на клене сидела…
– А потом?
– Потом все. Похоронили ворону и разошлись.
Тихонов поднялся, походил по кабинету.