Она уже не понимала, кто ее ласкает: зверь или человек.
Но это был так хорошо… Ее тело молило об освобождении. Она была на самой грани. Еще чуть-чуть, и…
Он вошел языком в тесное влагалище, собирая с гладких стеночек всю влагу, какую мог получить.
Аглая не смогла сдержаться. Совладала со стоном, но мышцы сократились, обхватывая его язык, пытаясь удержать в плену. По шатру разлетелись влажные звуки.
Дамазы отстранился, чтобы в следующее мгновение медленно и осторожно ввести в нее палец. Голова Аглая заметалась по мягким шкурам.
Дамазы снова утробно зарычал. Другой рукой развел малые губы в стороны и жадно лизнул клитор.
Она просто не смогла задавить низкий тяжелый стон, который рвался из самого нутра.
Дамазы подвигал пальцем, превращая Аглаю в такое же дикое животное, каким казался сам. Она была одержима лишь одной мыслью: получить его в себя. И его размеры, и возможная жестокость уже не пугали.
Он убрал руку, и она едва успела проглотить всхлип отчаяния, когда перестала чувствовать такую необходимую сейчас наполненность. Дамазы облизал собственный палец, покрытый его соками. От этой картины, она едва не задохнулась.
Бедра подрагивали, стремясь к нему. Он не собирался мучить ее долгим ожиданием. Аглая подняла голову и увидела, как он направил в нее уже два пальца.
Медленно ввел их на всю длину. Перед глазами потемнело. Он снова наклонился и набросился на клитор, медленно двигая рукой, то вперед, то назад.
Голова заметалась по шкурам, но Аглая отчаянно сдерживала стоны. В то время как больше всего на свете ей хотелось орать и вопить от безумного наслаждения. Дамазы забавлялся с ее клитором, втягивая в рот и обводя языком по кругу.
Оргазм подступил совсем близко. Внутренние мышцы дрожали от предвкушения. Еще немного… и он отстранился. Убрал руку.
Аглая едва не взвыла от ярости. Сколько же женщин у него было, если он научился такому. Смог почувствовать… Аглая была готова разорвать на части каждую.
Он снова наклонился и принюхался. Желанное освобождение отступило, и Аглая снова оказалась заперта в клетке неутоленного желания.
— Ты снова ревнуешь…
Она с трудом разобрала его слова. С его губ срывалась череда низких рычащих звуков.
— Как же сладко ты пахнешь… Ревностью и желанием… О чем ты думаешь?..
Он снова наклонился, нюхая ее. Пальцы гладили нижние губки, размазывая ее сок по всей промежности.