Так дергалась, стараясь его сбросить с себя, что стесала кожу на коленях и бедрах.
Но сдвинуть его — все равно что сражаться с горой. Дамазы придавил ее к земле каменной плитой. Сжал сзади шею и наклонился к уху.
— Не дергайся, моя сладкая княжна, иначе я тебя порву. А мне бы очень этого не хотелось.
— Оставь меня…
Из глаз полились слезы бессилия и злости. Она ничего не могла поделать. Где вороны, когда они так нужны?! Почему не остановят этот ужас?
— Ты уже получил, что хотел…
— Нет!
Разъяренное рычание опалило шею.
Аглая вцепилась пальцами в мягкий ворс. Ее бедра оказались приподняты высоко вверх, открывая полный доступ в ее тело.
Дамазы грубо развел в стороны ее ноги. Устраиваясь между ними, он вдруг начал тихо рычать. Каждый выдох — низкий хриплый рык.
В слезах, сходя с ума от страха, Аглая повернулась к нему, заглядывая через плечо.
От резкого жесткого толчка перед глазами потемнело. Дамазы свирепо зарычал. Аглая не смогла сдержать крик боли. Она вся сжалась вокруг его плоти. Это был настоящий таран, ворвавшийся в тело. Он растянул ее, почти разрывая тупым концом. А ведь не вошел даже наполовину.
Аглая слабо хныкала и судорожно дрожала.
— Не сопротивляйся… Я все равно сделаю это…
От его рычания кожа покрылась мурашками, а в животе стало слишком горячо.
Мышцы дрожали вокруг его члена, сжимаясь тугим кольцом. Она инстинктивно сопротивлялась его вторжению и мешала проникнуть дальше.
— Расслабься…
— Мне больно!.. — Она даже говорила с трудом.
— Чем больше сопротивляешься, тем будет больнее. Прими это. Прими меня… Тебе может быть хорошо… Просто позволь мне это сделать…
Он снова прижался губами к ее шее, к самому основанию, где выпирают позвонки. Опалял горячим дыханием кожу. Аглае казалось, что она уже обуглилась, как сожженный труп. Одержимый шепот царапал кожу наравне с его щетиной и зубами, которые он снова выпустил на волю.