Аглая с трудом вынырнула из транса и взглянула на другие рисунки. Все они были связаны необычным орнаментом, в котором различались угловатые буквы — должно быть, это и есть руны. Но прочитать, что зашифровано в узоре, Аглая не смогла, как ни старалась. Зато узнала лес с лентой реки и крепость. Кажется, это карта Фьорира и его окрестностей.
Аглая пододвинула еще одну карту. Она отличалась от предыдущей. А может, это и не карта вовсе. Бумагу покрывали то ли звездочки, то ли снежинки. Все они были разных размеров и находились на разном расстоянии друг от друга.
Аглая вытащила из вороха бумаг следующую карту. Пальцы судорожно сжались, сминая бумагу. Она смотрела на… саму себя. И это был самый странный и вместе с тем чудесный портрет, который она видела в своей жизни.
Каждая черта ее лица была передана до сверхъестественного точно. Как была, обнаженная, Аглая опустилась в массивное деревянное кресло, поставила свечу на стол и положила портрет перед собой.
Кем бы ни был художник, он явно задумывал не просто изобразить ее лицо. В радужках глаз угадывались луны, а зрачки были самыми темными кратерами и впадинами. В брови были вписаны символы, прочитать которые она не могла.
Серовато-синий оттенок волос был необычно растушеван, вольно выходя за контуры, и превращался в водопады и изгибы рек.
Контур губ заполнили крошечные цветки бледно розового цвета. Вместо ключиц — два стебля неизвестного ей растения. На одном плече сидела ворона, а другое было покрыто ранами, в которых Аглая без проблем узнала следы от зубов.
Ниже ее тело превращалось еще в одну карту. Аглая понятия не имела, что это за место.
Аглая потрясенно рассматривала карту неведомой местности. Пламя свечи несколько раз боязливо дернулось, и стали видны тонкие белые линии. Она вгляделась в узор, скрытый на самом видном месте.