— Хорошо… Что ж, я думаю, вам известно, что Дамазы старше Балаха?
— Я догадывалась. Он выглядит взрослее. И… опытнее.
— Так и есть. Балах не бывал и в трети сражений, в которых побывал Дамазы. Он слишком легко впадает в ярость. Не умеет выслушивать чужие предложения и считает правым только себя.
— Разве можно так говорить о собственном короле? Вас не посчитают изменником?
Лазаж снова рассмеялся:
— Я оказался прав, когда решил, что нужно вам все рассказать. Вижу, Дамазы занимался чем угодно, но не разговорами о собственном клане.
Аглая все еще не совсем понимала, почему с разговора о матери Дамазы они переключились на его брата, но все-таки кивнула:
— Я читала, что он победил всех своих соперников.
— Так и есть. Не смотря ни на что, волки признают силу. Как бы ни был мудр правитель, он не удержится на престоле, если не сможет отстоять себя когтями и зубами. Хоть власть и передается от короля к его сыновьям, любой может претендовать на королевский престол — нужно бросить вызов и победить.
— Неужели он настолько сильнее всех? К тому же… он ведь младше Его Высочества… Выходит, что он победил и Дамазы? Надо же… А ведь принц всегда такой самоуверенный.
Аглая не смогла скрыть злорадства, прозвучавшего в голосе. Да и не пыталась. Лазаж может сколько угодно восхищаться своим принцем, но Аглая знает, кто скрывается под маской Катонского палача.
Она ожидала, что оборотень начнет спорить и возмущаться, но он лишь в очередной раз бросил на нее хитрый взгляд. В нем читалось восхищение.
— Я не ошибся, когда подумал, что вы умны. Вижу, что это действительно так. Все верно, Дамазы действительно старший сын прежнего короля. Но он родился вне брака. Незаконнорожденный. И прав на престол у него не больше, чем у любого из нас.
У Аглаи уже голова шла кругом. Она все больше запутывалась в хитросплетениях волчьих интриг. Похоже, у них все было еще сложнее, чем у обычных людей. И даже Радана с Василиной могли идти спокойно отдыхать.