Ему не требовалось столько времени, чтобы распознать трольхара. И он всегда знал, что делать. Я не Катонский палач. Я — кто-то другой. И я не знаю кто. Хреновое чувство. Так я чувствовал себя, когда перестал быть сыном Лазажа, и стал незаконным сыном короля. Не то и не другое. Вот и теперь то же самое.
— Он не сможет тебя защитить. А я смогу.
— От самого себя ты меня не защитишь!
Это уже переходит всякие границы."
"— Серьезно? Считаешь, тебя нужно защищать от меня? Поверь, — я делаю шаг ближе, и пушистая мерзость на ее руках злобно шипит, — если бы я хотел, ты бы уже давно покоилась в глубокой сырой могиле.
Она вновь стала холодной. Ни одной эмоции. Равнодушие, которое просто убивало.
— Ты врешь.
Она так уверена… Боги, дайте мне сил сдержаться. Желание разодрать тут все на куски превращается в манию. И начать хочется с Аглаи. А может она все-таки водит меня за нос? Это какие-то хитрые манипуляции, которые, как ни странно, действуют.
— Конечно, вру.
— Аглаида сказала, что я должна всего лишь заменить ее. Потому что она увидела себя в каком-то волчьем логове.
Наигранно громко смеюсь:
— Конечно же, она сказала тебе правду. А как думаешь, зачем передала тебе чары? По доброте душевной?
— Это плата… — Наконец, голос Аглаи немного дрогнул. — За то, что она выдернула меня из моего мира и перетащила сюда.
Не знаю, что бесило меня больше всего: такая глупая наивность или готовность поверить ведьме, лишь бы не верить мне?
Она ведь не глупа.
Мне снова трудно совладать с собой. Бросаюсь к Аглае и хватаею ее за волосы. Она болезненно морщится и вскрикивает. Трольхар пытается ее защитить. Но на этот раз я выхватываю кота из ее рук и, сжимая хвост, удерживаю на весу. Орущая тварь сопротивляется и дергается. Но мне сейчас не до того.