Настолько высокий, что приходилось задирать голову. А еще у него смуглая кожа. Бронзовая. Словно бы от загара, но она точно знала, что он жил там, где солнце почти не светило.
Еще у него широкая спина. За ней она могла спрятаться от бед и невзгод. Он закрывал ее непробиваемой стеной. От всех на свете.
От мысли о его губах стало жарко. И что-то противно запищало. Мерзкий звук. Она попыталась вспомнить голос. Хриплое рычание перекрыло отвратный писк. Он по-животному рычал, и от этого его мощная грудь вибрировала. Ей нравилось прижиматься к его телу и чувствовать легкую дрожь.
Нравилось, как он целует. Колючими жадными поцелуями, словно пытался поглотить ее всю. Съесть без остатка. Потому что он — хищник. А она — добыча. Так просто было покориться ему. И так невыразимо поздно.
Но почему? Почему поздно?! У них больше нет времени?
— Аглая… Милая… Пожалуйста, приди в себя… Проснись…
Она помнила, что он принц. Но ведь принцев не существует. Они есть только в сказках.
Наверное, ей просто приснилось.
— Аглая… Очнись же…
Нужно просыпаться.
* * *Аглая подняла веки и тут же опустила. Свет бил в глаза, голова раскалывалась на части. Во рту было ужасно сухо. Странный писк в голове раздражал до истерики.
Да что же это так пищит?!
— Аглая! Боже… Неужели?! Ты видишь меня? Слышишь?
Аглая с трудом повернула тяжелую голову. Взволнованное лицо матери немного расплывалось, но чем чаще она моргала, тем отчетливее видела. Она смогла разглядеть глубокие морщины, которых не помнила, темные круги под глазами, которых раньше не было, и седые волосы.
С трудом ворочая языком, Аглая спросила:
— Что… с тобой… случилось?
— Боже мой, милая… — Мама бросилась к ней. Начала гладить голове, целовать щеки. — Ты снова со мной…
Разве она куда-то уезжала?
Аглая попробовала обнять мать в ответ, но едва смогла подергать руками.
— Пришла в себя? — Незнакомый мужской голос резанул по вискам.
Аглая с трудом перевела взгляд в сторону, ища его обладателя. Седой немолодой мужчина в белом халате смотрел на нее так, словно увидел что-то необычное.
Вяло закопошилась мысль: она в больнице. Да-да, точно. Это больница. А вот этот седой старик — врач. И почему-то мать рыдает.
— Елена Николаевна, не плачьте… Вы ее пугаете…
Мужчина принялся заглядывать ей в глаза и что-то говорить, но Аглая его не слушала. В груди как-то странно кололо, и шея жутко болела. Слева и справа. И почему-то захотелось плакать.
Не хватало чего-то важного.