— Что случилось? Вы поссорились? Расстались? Он тебя обидел?
— Нет… Нет. Он… очень меня любил…
— Тогда почему вы не вместе?
— Он…
Что ей ответить? Что он остался в другом мире? В параллельной реальности, в существовании которой она теперь даже не уверена."
"— Он далеко… Нам пришлось… расстаться…
— Девочка моя… — Мама обняла, и впервые за все время Аглая отпустила себя. Уткнулась в материнское плечо и расплакалась. — Ну… Не надо, милая… Не плачь… Почему он не приедет к тебе?
— Он не может…
— Тогда ты поезжай к нему.
— Я тоже не могу…
— Но… но вы этого хотите? Быть вместе? Что вам мешает? Или ты не уверена в его чувствах?
— Я уверена… Просто… Это невозможно…
— Ты сказала, она далеко… Он не из России? Ты все время кричишь во сне… Такое странное слово… Дамазы… Это его имя?
Аглая сорвалась. Рыдания выворачивали наизнанку.
— Да…
— Успокойся, родная… Тише… Он иностранец?
Боже… Это пытка… Ей так хотелось рассказать правду. Но тогда ей светит смирительная рубашка и таблетки.
— Да…
— Ну а какая проблема в том, чтобы переехать? Он к нам… Или ты к нему? Зачем так мучиться, если ты уверена в нем?
— Это невозможно. Я… больше не смогу попасть к нему…
— Кажется, я догадалась… Он… какой-то иностранный военный? Шпион? Разведчик? Боже, Аглая, скажи хоть что-нибудь!
Аглая вырвалась из объятий матери.
— Спасибо… спасибо, что выслушала, мам.
Она не могла больше оставаться здесь. Ей нужно было наружу.
* * *— Аглая, остановись…
Мать догнала ее у трассы. Справа начиналась лесополоса, и Аглая была уверена, что умрет, если не окажется там.
— Остановись же! Прошу! Ты исходила весь лес вдоль и поперек. Что ты там ищешь?
— Возвращайся в дом, мам.
— Не вернусь, пока не ответишь.
— Мне просто здесь нравится…
— Аглая, детка… Я понимаю, что тебе тяжело… Но мы можем это исправить.
Аглая едва не рассмеялась. Ее готовы запереть в психушку и без рассказа о параллельной реальности.
— И кто же такой этот Лев Борисович?
— Это твой врач… Он тебя из комы вытащил… — Мать вдруг замялась и покраснела.
Что-то в ее лице неуловимо изменилось. Взгляд заблестел, и уголки губ приподнялись в улыбке. Уже знакомое чувство стыда снова сжала горло.