Работы было немного. Активность немецкой авиации резко упала. Но немцы начали охотиться за нашими «ночниками» на По-2. А мы, соответственно, на них. У нас получалось лучше! Немцы использовали наземные посты наблюдения и связи, а мы – локатор. 4 февраля начался сильный шторм. На несколько дней пришлось прекратить всякое движение в Цемесской бухте. Высота волн была до шести метров. У нас в Геленджике волны доставали до перфорации ВПП. Неудивительно, что «в прошлой войне» сорвалась высадка. Сейчас, из-за шторма, десант был вынужден ослабить давление на противника, экономя боеприпасы.
Приехавший Ермаченков сообщил, что немцы сменили командование авиацией в группе армий «А».
– А на погоду у тебя нюх, Петрович! Как считаешь, что будут делать немцы?"
"– Перебросят сюда один или два флота.
– Так ещё ведь Науменко!
– А у него, вообще, один: Карасуйка.
– Там ещё полоса не восстановлена.
– Так, товарищ генерал, что мы сидим? Надо ехать к соседям и договариваться. Судя по темпам действий горных стрелков 1329-го полка, скоро мы сможем затащить РЛС на Надежду.
Ермаченков задумался, глядя в пол.
– Ехать придётся вкруговую, надо бы ещё и бронетранспортёр взять с охраной. И иконостас свой одень. Одевайся, поехали.
– А как погода в Краснодаре?
– Не знаю, запроси! А зачем тебе погода?
– «Мордатых» у Науменко не знают. Надо показать, а то посбивают.
– Ты что, собрался в такую погоду взлетать? Нет! Запрещаю, категорически! Горы закрыты облачностью, значит пойдёшь вкруговую, а там территория, занятая противником. А трижды Герой у нас один.