На подходе к Геленджику попытался уйти на вираж, но получил снаряды в правое крыло.
– Брось, Кальб, не дёргайся! Я тебя держу.
– Яволь, их фольге.
Он выпустил шасси и пошёл на посадку. Я немного волновался: не изобразит ли немец капитана Гастелло? Нет, сел и выключил двигатель. Открыл фонарь и выбросил пистолет, как мне потом рассказывали. Отстегнулся и вылез из кабины на крыло. Поднял руки. «Их капитулире!» Опустил руки, спрыгнул на землю и опять их поднял. Его прыжок с крыла я уже видел сам. Зарулил на стоянку, снял воротник, пересел в «виллис».
– Оберст-лейтенант люфтваффе Дитер Храбак, командир ягтгруппе 52. Бывший, видимо. – Васильев перевёл как: «Командир 52-й истребительной дивизии полковник Дитрих Храбак».
– Гвардии полковник Титов, командир гвардейского Сталинградского истребительного полка.
– Вы тоже были под Сталинградом, полковник Титов? Меня там сбила «Аэрокобра» в сентябре.
«Ваня его и сбил, а теперь он сбил Ваню!» – подумал я.
– Да, наш полк был под Сталинградом, на «кобрах».
– Насколько я понимаю, это вы меня «сажали»? Как вы выполнили «обратный иммельман»? Это же невозможно!
– Но вы это видели?
– Видел!
– Я после войны вам расскажу, как это делается. Вы вчера выполняли вылеты?
– Да, два.
– Над Цемесской бухтой были?
– Да, сбил одну «кобру».
– Не сбили, могу её показать. Но обстреляли. Почему вдруг командир дивизии летает на охоту?
– Из-за больших потерь на земле и в воздухе наблюдается некоторое падение боевого духа.
Я заулыбался.
– Бой есть бой, господин гвардии полковник. Несмотря на вашу молодость, вам проиграть совсем не стыдно. Несмотря на то что у меня сто пять побед. Но сегодня я был телёнком, которого вы привели на верёвочке.
– Сто четыре. Старший лейтенант Елисеев вернулся на базу.
– Не буду спорить, господин гвардии полковник. Сто четыре.
Злость куда-то ушла, Ваню уже увезли, не показать ему, что я отомстил за него. Он уже в Кисловодске. Немец держался хорошо. Он сдался сильнейшему, в собственных глазах выглядел рыцарем. Я приказал увести его, снял трубку и позвонил Ермаченкову.