Вообще-то здесь магия вроде как не применяется, так что дверь у нас самая обыкновенная, а с той стороны — рогатые архидемоны, которым эту деревяшку перешибить — раз плюнуть. Если рогами не хотят, можно лавочкой из спортзала протаранить…
Дверь подрагивают, демоны с той стороны продолжают требовать открыть, но…
— Да они нас просто пугают, — достаточно громко, чтобы услышали девчонки, заявляю я. — Иначе давно бы вышибли эту дощечку. Давайте ложиться спать, они побесятся и уйдут.
К тому же что-то мне подсказывает, что совсем без присмотра меня Леонхашарт не оставил, и если бы дело было серьезным, явился бы именем Архисовета порядок наводить и нахалам рога обламывать.
— Уверена? — спрашивает Манакриза.
— Сама подумай, удержала бы их эта дверь, если бы они действительно хотели войти силой?
Критически осмотрев преграду в нервном свете цветного фонарика, Манакриза кивает:
— Ты права. Но кресла и столик лучше пододвинуть. На всякий случай.
Под шум, гам, стук, треск и угрозы вынести дверь мы, самые смелые, подпираем ручки спинками кресел, те кресла подпираем еще креслами.
— И дежурство надо назначить, — замечает Манакриза. — Я первая покараулю на случай вторжения, потом разбужу… Тебя, Настя.
Вздохнув, киваю: так всем будет спокойнее.
После чего, пожелав девчонкам выспаться, возвращаюсь в свою постель. Возвращаются и Катари, закрывают дверь в спальню. От шума это не спасает, зато становится совсем темно.
— Мне страшно, — Лисса, судя по звукам, перебирается из-под кровати на кровать.
Как же я устала, как хочется просто выспаться в тишине.
Зевнув, как-то уже привычно начинаю уверять Лиссу и Катари, что они смелые девушки и рогатые студенты их сну не помеха. Знакомое разлившееся внутри ощущение магии убаюкивает, я снова зеваю, говорю-говорю слова утешения, а язык постепенно заплетается…
* * *Настя права: Леонхашарт действительно присматривает за буйными студентами.
Но студенты благородного четвертого факультета пытаются добраться до девушек запугиванием и измором.