Комнату наводняют лаборанты, меня быстро отстегивают, вытаскивают из комнаты вперед ногами, а следом несут Саламандру в том же стеклянном колпаке. Нас перемещают в другую комнату со стеклянной стеной. В комнате полно тросов с карабинами, а еще есть браслеты с датчиками. Их защелкивают на моих немеющих руках и ногах, пристегивают к тросам. Увидев шприц, пытаюсь вырваться, но мне что-то вкалывают в плечо, и мир взрывается цветными фейерверками.
— Это специальный состав, он позволит считать более точные показатели искажения магического пола-а-ала-а, т-ы-ы-ы-ы-ы-ы… — слова Юмаат растягиваются, сливаются в непонятную тянучку, которая вдруг материализуется в виде огромного потока липкой субстанции, вылетающего из губ Юмаат и расползающегося вокруг ручейками.
Соприкосновения металлических предметов выплескивают в пространство россыпи медленно плывущих кристалликов, те блестят и растекаются вокруг волнами.
"На талии мне тоже защелкивают что-то металлическое, скрепляют с тросами, добавляют датчиков с усиками антенн, но мне уже все равно: мир оживает. По стенам ползают растения. Саламандра выстреливает вверх бутоном, и тот раскрывается, а в нем новая Саламандра, и из нее выстреливает бутон, и он распускается, и в нем Саламандра, и из нее выстреливает бутон, распускается новой Саламандрой. И хотя они бесконечно выстреливают так вверх, каждый бутон расцветает в том же месте пространства, что и предыдущий.
— А-ы-а-о-о… тая невеста, что ты хочешь сделать? — кажется, это говорит Юмаат.
Что я хочу?
— Менять хочу! — Я вскидываю руки. Меня захлестывает желанием изменить все!
И все расцветает. Белые унылые стены покрываются узорами, а стекло, отделяющее меня от приборов, некоторые из которых мигают, а другие пишут на длинных лентах безумные диаграммы, тает, словно лед.
— Менять! Менять! Саламандра! Ты большая и сильная! Юмаат, ты… ты…
Не могу придумать ей правильную характеристику, хочу ее сделать другой, но не понимаю, какой именно.