Вдалеке еще слышались отдельные выстрелы, но по всей длине траншей, собирая и сортируя людей, уже сновали деловитые вестовые и юркие делегаты связи. Заметив, что Максимов, расположившись возле еще дымящихся руин взорванного блиндажа, принимает доклады от уцелевших в этой бойне, капитан направился к нему. Под сапогами противно хлюпали кровавые лужи.
— Сколько у вас осталось людей, капитан? — отрывисто бросил полковник, черкая что-то карандашом в блокноте.
— Я один, — коротко пожал плечами Арсенин и, упреждая следующий вопрос, пояснил: — Я шел в атаку с вашими солдатами.
— Потеряли, значит? — с досадой скрипнул зубами Максимов. — Хотя чему тут удивляться? В этой веселой суете Кавказских гор люди головы теряют, а вы всего лишь коммандо посеяли… Я вот тоже одиннадцать офицеров потерял. Безвозвратно. Уж сколько раз говорил, это другая война, тут форсить перед цепью не нужно! А они… Э-эх!
Полковник удрученно махнул рукой и на некоторое время задумался.
— У вас во второй роте знакомцев полно, вот и примете ее пока под начало, там офицеров в строю не осталось. Вообще.
— Евгений Яковлевич! Я ж никогда ротой не командовал, — растерянно пробормотал Всеслав. — Я понимаю — рядовым в цепь, но роту… Боюсь — напортачу.
— Не командовали? Вот и попрактикуетесь, — жестко отрубил полковник и, не желая более спорить, вновь уткнулся в свои записи. Через некоторое время, устав разбирать каракули под тусклым огоньком папиросы, он вновь взглянул на переминавшегося с ноги на ногу Арсенина.
— Принимайте подразделение, капитан, и не спорьте. Пароходом командовали, значит, и тут справитесь. Только Христом Богом молю, поберегите людей да и своей головой понапрасну не рискуйте.
Глава седьмая
17 марта 1900 года. Мафекинг. Штурм"
"В отличие от Всеслава Туташхиа и Корено повезло чуть больше. Добираясь до передовой, они слегка заплутали и на поле боя вышли, когда сражение уже кипело вовсю.