Засада на охотников спешно выбивала не успевших въехать на мост преследователей.
— А ведь они совсем не за этим золотом гнались, — Бёрнхем, затратив на привале не меньше двух часов на вычитывание похищенных из кабинета директора документов, обвел друзей победоносным взглядом. — Этот фургончик для них мелочь, тьфу! Он не единственный такой. И в этих бумагах, — Фрэнк потряс стопкой зажатых в кулаке листов, — сведения не только об отдельных фургонах, а и о целых караванах. И в связи с этим, друзья мои, есть разговор…
* * *Из дневника Олега Строкина (Лев Троцкий)
25 марта 1900 года.
"Как мне надоел вечный шорох ветра по брезенту палатки. Вот уже две недели, как я валяюсь в госпитале, и с каждым днем это бесконечное шебуршение раздражает все больше. И ладно, если бы ветер просто развлекался, так он еще и нашептывает постоянно. Все шепчет и шепчет… Сволочь.
Нам не дано…
Какие расхожие строки, можно сказать — бренд. И если процитировать их моим современникам, палитра ответов будет весьма разнообразна.
Вот только кто они — мои современники? Те, кто остался там, в двадцать первом веке? Или те, кто здесь и сейчас радуется последним дням девятнадцатого? Самое смешное, что я и сам не знаю, кто они — мои современники… Да что тут речь о посторонних вести, если я даже толком не знаю, кто же я сам: Олег (да! Именно — Олег! Рискни кто-нибудь сейчас бросить мне это паскудное — Алик, схлопочет в табло без разговоров). Строкин? Александр Лопатин? Лев Троцкий? Кто я?! Кто?! Не знаю.
И даже не очень ясно, чего ж мне не дано: знать, чем наше слово отзовется, или чему ж так радуется ветер? Хотя какая разница? Один черт, не знаю ни того, ни этого. Хотя нет, про слово знаю. Если верить (а как тут не верить, если так говорят все вокруг?) Всеславу Романовичу, то мое слово отозвалось, да так, что англичанам икается до сих пор. Мафекинг пал. Что ж, у британцев был выбор, и они его сделали. А мы?
А мы, как и прежде, всегда и все выбираем сами… Кто во что горазд и кто что может: кто шпагу для дуэли, меч для битвы, кто — уютный дом своей семье… Причем последнее с каждым последующим годом, каждого последующего века, отдавая предпочтение комфорту, выбираем все чаще и чаще.